На Главную E-mail
       
 
Нескучный сад 5-6 (88)
   
 
Архив по номерам   Редакция   Контактная информация
   

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II

Нескучный сад - Журнал о православной жизни
+7 (495) 912-91-19
 
 
 
Разделы сайта
 
Дополнительно:
 Фраза полностью
 Любое из слов
 Во всех полях
 Только в заголовках
 
  Главная тема 11 (82)'2012

Эмиграция – личный опыт: «Человек должен жить дома»


Версия для печати
05.11.12, 06:00

Переводчик Елена ДОРМАН, сотрудник Дома русского зарубежья им. Солженицына, рассказывает, что ее семья не эмигрировала. Она, по сути, бежала, потому что ее отца должны были со дня на день арестовать как диссидента. В эмиграции Елена крестилась, а чувство Родины обрела в России. Когда вернулась сюда через много летСвято-Владимирская семинария. Фото Алексея Маркевича

Мы уезжали в 1972 году, по сути не эмигрировали, а бежали. Со дня на день должны были посадить моего отца – правозащитника, члена Инициативной группы по защите прав человека в СССР, наша семья занималась организацией помощи политзаключенным и их семьям. Отец часто присутствовал при обысках, его имя проходило в материалах дел других диссидентов, и было ясно, что рано или поздно с обыском придут и к нам. Кроме того, у нас часто останавливался Солженицын (его первая жена была маминой кузиной). Пока Александра Исаевича не трогали, мы тоже жили относительно спокойно. Но к 1972 году стало ясно, что над Солженицыным сгущаются тучи. Мне было тогда 16 лет, но и я уже втянулась в активную правозащитную деятельность, так что мама боялась не только за отца, но и за меня. Поэтому было принято решение уезжать, пока не поздно.

Я очень не хотела, рыдала, твердила, что это предательство, что я не крыса, бегущая с тонущего корабля. Все сидят, почему я не могу? Я росла в таком окружении, где практически все либо уже отбыли срок, либо со дня на день могли оказаться за решеткой, поэтому я с детства была твердо убеждена, что сидеть в лагере — это нормально. Просто разные люди оказываются там в разное время, в разном возрасте, тем не менее это неотъемлемая часть человеческой жизни. Родители моих возражений слушать не стали, и меня увезли в Америку. Хорошо помню, как нас провожали. Это скорее походило на похороны — наши друзья прощались с нами навсегда. О том, чтобы когда-то снова свидеться, никто тогда и мечтать не мог. Так мы и уехали с чувством, что за нами навсегда захлопнулась дверь.

Я прожила в Америке двадцать невероятно ярких лет. Самые значимые события — замужество, рождение обеих дочерей — произошли именно там. Разумеется, вся наша деятельность в эмиграции была связана с родиной. Мы и «из-за бугра» продолжали «спасать Россию». Папа сотрудничал с «Радио Свобода», мама устроилась на работу в Международную литературную ассоциацию, которая занималась тем, что закупала русские книги, выходившие на Западе, и всякими путями — с моряками, с дипломатами — отправляла сюда. Я же училась и работала много лет в издательстве «Хроника-Пресс», основанном физиком и правозащитником Валерием Чалидзе в Нью-Йорке. Мы издавали бюллетень «Хроника защиты прав человека в СССР», где из месяца в месяц публиковались новости правозащитного движения в России и акций на Западе в его поддержку, публиковали пересылавшуюся нам «тайными путями» московскую «Хронику текущих событий».

В эмиграции я обрела Церковь. Уезжала из России я даже некрещеная. Правда, всегда осознавала себя верующей, но форму эта вера обрела именно в Америке. Самые яркие воспоминания остались у меня от наших поездок в Свято-Владимирскую семинарию — на лекции, на службы. Были живы отец Александр Шмеман, отец Иоанн Мейендорф. Отец Александр меня и крестил. За что я особенно благодарна эмиграции — это за опыт вселенского Православия. С самых первых шагов своего воцерковления я попала в среду людей, объединенных не по национальному, а исключительно по религиозному принципу. Для заграницы это, в общем, редкость, там чаще всего люди сбиваются вокруг церкви именно для того, чтобы на чужбине сохранить национальную принадлежность. Особенно остро это ощущалось на приходах РПЦЗ. В Свято-Владимирской семинарии этнической составляющей не было и в помине. Кто только там не учился! У нас были и эскимосы, и африканцы, и европейцы. Помню негритянку с изумительным голосом, певшую на клиросе. Это было чистое, беспримесное Православие. В Америке я раз и навсегда поняла для себя, что церковь — она для всех, это не клуб по интересам и не средство сохранения идентичности.

Моя семья вернулась в Россию в 1992 году. Зачем? Ведь все было так хорошо. Да, действительно, мы неплохо устроились в Америке. Но все эти годы я жила с мыслью, что жить надо дома. Одно другому совсем не мешает: можно прекрасно адаптироваться в новых условиях и при этом тосковать по родине. Поэтому, как только рухнул железный занавес, мы стали сюда приезжать в гости. Затем моему мужу предложили работу в России: американская благотворительная организация открывала здесь свое представительство. А когда работа закончилась, мы просто остались.

Помимо собственного желания вернуться была еще одна причина, по которой я стремилась в Россию: стало очевидно, что в Америке я не смогу вырастить своих детей должным образом. Воспитание, которое я могла дать своим детям, было им совершено не нужно для жизни в Америке. Это не значит, что там жизнь плохая, вовсе нет. Она хороша по-своему. Но я их к этой жизни нормально подготовить не могла никак. Оставалось два варианта. Либо их оставить в покое и пусть сами адаптируются как умеют. Но тогда они выросли бы совершено чужими для меня людьми, а этого совсем не хотелось. Или попытаться создать им искусственную среду а-ля рус, как, собственно, и поступали многие эмигранты. Живя в Америке, многие из них старательно культивировали «русскость»: пили чай из самовара, украшали дома иконами, гордились тем, что их дети читают русские книжки, говорят по-русски. Но это был уже совсем не русский быт и не настоящий русский язык. Россия, которую они сохраняли, была ими придумана, а настоящей они не видели и не знали. В итоге у их детей в головах все смешивалось, они были и не там, и не здесь. Такой судьбы для своих детей я тоже не хотела. Нельзя плодить шизофрению своими руками, человек должен нормально себя чувствовать в той среде, где ему довелось жить, должен участвовать в жизни страны. Поэтому выход я видела только один — переехать с детьми на родину.

Когда мы вернулись, младшей дочке было 8 лет, старшей — 13. Здесь они расцвели. В Америке нет таких потрясающих возможностей для развития ребенка, как в России. По крайней мере, их не было там, где мы жили. Крайне узкий круг общения и практически никаких занятий, кроме школы, — такова была их американская реальность. Здесь же они сразу окунулись в бурную внеклассную жизнь: старшая буквально «поселилась» в Музее им. Пушкина, младшая начала петь в хоре. Театры, кружки, подружки — что еще нужно для детского счастья!

Сейчас я с большим удовольствием время от времени летаю в Америку. Я заметила, что отсюда стала лучше к ней относиться. Даже Нью-Йорк, который никогда не любила, теперь кажется мне очень интересным городом. Там приятно погулять, даже пожить какое-то время, с благодарностью вспоминая годы эмиграции, давшие мне так много. А потом — с радостью вернуться домой, в Россию.

Подготовила Евгения ВЛАСОВА

Версия для печати

Тэги: Личность  Общество  Патриотизм 







Код для размещения ссылки на данный материал:


Как будет выглядеть ссылка:
 
Реклама
Изготовление куполов, крестов Сталь с покрытием нитрид титана под золото, медь, синий. От 2000 руб. за м2 www.t2000.ru
Знаете ли вы Москву? Какая улица в столице самая длинная, где растут самые старые деревья, кто изображен на памятнике сырку «Дружба», откуда взялось название Девичье поле и в какой стране находится село Москва? Ученье — свет Приближается 1 сентября, день, дети снова пойдут в школу. Знаем ли мы, как и чему учились наши предки, какие у них были школы, какие учителя? Крещение Руси День Крещения Руси пока что не объявлен государственным праздником. Однако этот поворотный момент в истории России изменил русскую государственность, культуру, искусство, ментальность и многое другое. Счастливые годы последней императорской семьи Мы больше знаем о мученическом подвиге и последних днях жизни этой семьи, чем о том, что предшествовало этому подвигу. Как и чем жила августейшая семья тогда, когда над ней не тяготела тень ипатьевского дома, когда еще живы были традиции и порядки аристократической императорской России? Русские святые Кто стал прототипом героя «Братьев Карамазовых»? В честь кого из русских святых назвали улицу на острове Корфу? Кто из наших преподобных не кормил медведя? Проверьте, знаете ли вы мир русской святости, ответив на вопросы нашей викторины Апостолы Петр и Павел: рыбак и фарисей Почему их память празднуется в один день, где был раскопан дом Петра, какие слова из послания к Солунянам стали советским лозунгом и кто был Павел по профессии. 400-летие дома Романовых: памятные места Ко дню России предлагаем викторину о царской династии Романовых. Династия Романовых и благотворительность В год 400-летия воцарения в России династии Романовых вспоминаем служение царей и цариц делам милосердия. Пасха Зачем идет крестный ход — знаете? А откуда пошел обычай красить яйца? А когда отменяются земные поклоны? Кто написал канон «Воскресения день»? Великий пост Проверьте себя, хорошо ли вы знаете постное богослужение. Сретение Рождественская викторина
Читайте также:






Новости милосердия.ru
 
       
     
 
  Яндекс цитирования



 
Перепечатка материалов сайта в интернете возможна только при наличии активной гиперссылки на сайт журнала «Нескучный сад».
Перепубликация в печатных изданиях возможна только с письменного разрешения редакции.