На Главную E-mail
       
 
Нескучный сад 5-6 (88)
   
 
Архив по номерам   Редакция   Контактная информация
   

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II

Нескучный сад - Журнал о православной жизни
+7 (495) 912-91-19
 
 
 
Разделы сайта
 
Дополнительно:
 Фраза полностью
 Любое из слов
 Во всех полях
 Только в заголовках
 
  Культура 12 (71)'2011

«Моя» елка: История елочной игрушки


Версия для печати
30.12.12, 19:30

Пройдет совсем немного времени и все мы в который раз погрузимся в атмосферу волшебных праздников, отмечаемых всем христианским миром: Рождества и Нового года. Завкафедрой историографии и источниковедения Казанского федерального университета, доктор наук, профессор Алла САЛЬНИКОВА, автор книги «История елочной игрушки, или как наряжали советскую елку» специально для «НС» написала эссе о «своей» елке.

В 1936 году советская власть возвратила елку, но елочных игрушек почти не было, поэтому вместо них использовали все, что хоть как-то могло для этого подойти: спичечные коробки, коробочки из-под пудры, пузыречки, конфетные фантики, открытки и детские игрушки

Пирожки для полярника


Когда я была маленькой, я любила играть в «полярников». Вроде бы советская «полярная эпопея» уже давно закончилась, ровесники мои под впечатлением только что состоявшихся первых полетов человека в космос видели себя отважными покорителями бескрайних звездных просторов, ну а я себя — исключительно полярником. Прикрепив к валенкам лыжи, я часами описывала круги в небольшом палисаднике, представляя, как смелый полярник пробирается сквозь сугробы и снежные заносы, как холодно и одиноко ему среди нескончаемой снежной пустыни, но как упорно он идет к своей цели — к горящему очагу, к приветливо светящимся окнам, к людям. Зимний день стремительно угасал, наступали сумерки, и «храбрый полярник» возвращался домой, где его уже ждали бабушкины пирожки с капустой, белая теплая изразцовая печь, а еще — елка.

Елка эта освещала своим таинственным, волшебным светом все мое детство. Она была прекрасна и неожиданна, хотя и с нетерпением ожидаема. Радость, которую она дарила, можно было сравнить только с тщательно скрываемым от меня накануне («чтобы ребенок заранее не волновался!») приездом в отпуск родителей из Германии, где служил отец. Просыпаешься, а за стеной оживление, громкие разговоры, веселые голоса — мама и папа приехали! Вот так же и с елкой: выходишь утром из спальни, а в «зале» (так называли самую большую комнату в нашем доме) уже стоит ОНА — специально привезенная из лесничества, разлапистая, высокая, до потолка, зеленая пушистая ель. «Не какой-то там жалкий заморыш», как с гордостью говорила бабушка. И, конечно, тщательно соблюдена старая дореволюционная традиция, когда елку наряжали лишь взрослые: елка-сюрприз уже украшена от подножия до макушки. Игрушек на ней много, и самых разных: это и первые советские елочные украшения, еще мамины, присланные в конце 1930-х годов из Москвы, и самодельные («домодельные») елочные игрушки, изготовленные в период елочно-игрушечного дефицита военных и послевоенных лет, и немецкие игрушки, привезенные родителями, и, конечно же, елочные украшения рубежа 1950-х—1960-х годов, которые можно было купить тогда в любом провинциальном галантерейном магазине. До сих пор помню разбитый на ящички-соты прилавок, и в каждой из сот — сверкающее стеклянное изобилие: шары, звездочки, сосульки, шишки, а вот и Старик из «Сказки о рыбаке и рыбке», и Царь Салтан, и Белка, грызущая золотые орехи, и другие герои пушкинских сказок — очередное воспроизведение знаменитой «пушкинской» серии елочных украшений, впервые изготовленных в 1937 и 1949 году к 100-летию со дня смерти и 150-летию со дня рождения А.С. Пушкина.

Все имевшиеся в доме игрушки непременно вывешивались на елку вне зависимости от каких-то четких правил, помимо, пожалуй, лишь одного — правила безопасности: хрупкие, ломкие, легко бьющиеся украшения размещались наверху, а изделия из ваты, бумаги, картона, толстого советского стекла — снизу. Как, наверно, и любому ребенку, мне больше всего нравились тематические игрушки: Дюймовочка, сидящая на Ласточкином крыле, Мальчик на санках, Лыжник, смешной старичок-гномик в красном колпаке. В такие елочные игрушки можно было играть как в настоящие. Вывешивались на елку и советские «идеологические» украшения — рубиновые картонные, золотые проволочные и серебряные стеклянные звезды и шары с серпом и молотом, флажки—флаги союзных республик. Но вся эта политическая символика была очень далека от детского восприятия, тем более для меня — ребенка, не отягощенного советским детсадовским воспитанием.

Меховые шарики


Не очень понятны были мне и рождественские религиозные символы, хотя я росла в православной семье. Бабушка учила меня читать на ночь молитву, а у изголовья кроватки висела маленькая икона. Но все это в моем представлении никак не связывалось с елкой. Совсем другое дело — та «половина» дома, где жили прабабушка и прадедушка. Там всегда царила какая-то особенная полутьма, в переднем углу стоял киот с иконами, украшенный прабабушкиным рукоделием — белыми вязаными салфеточками и хранившейся еще с Пасхи вербой в маленькой стеклянной вазе, стопкой лежали церковные календари, на них — Библия, никогда не гасла лампада, пахло как-то хорошо и необычно. Все это странным образом ассоциировалось с елкой — такая же тихая торжественность, умиротворенность, красота, святость.

Новогодние подарки тех лет я помню плохо. Может быть, мне вообще их не дарили? Вспоминается только один эпизод: в дверь позвонили, и на пороге появился сам Дед Мороз в длинном тулупе, с седой бородой и с большим мешком в руках. Это был мой переодетый прадед: в 1960-е годы Дедов Морозов на дом еще не вызывали. Мешок наполняла солома, а в ней прятались игрушки — и обычные, и елочные, и среди них розовая марципановая свинка — такая красивая на вид, и такая отвратительно-приторная на вкус.

Главным подарком для меня всегда была сама елка и то особое настроение, которое она привносила. Так как основными и единственными участниками новогоднего празднества, помимо меня, обычно были мои бабушка и дедушка (как оказывается теперь, вовсе еще и не старые — всего-то 50-летние), бурным весельем он, как правило, не отличался. Конечно, пели и традиционную «В лесу родилась елочка», и хоровод вокруг елки водили (втроем!), и стихи рассказывали (помню блоковское «И пойдешь ты вместе с мамой покупать игрушки…»). Но основной ритуал праздничного действа составляло особое «новогоднее» чтение и рассказывание сказок. Образ страшной и жестокой Снежной Королевы Андерсена заслоняли придуманные дедушкой веселые сорванцы Филька и Гаврюшка, украсившие елку разобранным на части игрушечным грузовичком, подаренным им родителями. Однако любимой сказкой были, конечно же, «адаптированные» дедушкой «Дары волхвов» О`Генри — рассказ о великой любви и великом самопожертвовании, проявившемся так буднично и просто.



Потом я стала жить с родителями, пошла в школу. Но никогда ни одна общественная елка не могла заменить или хоть чем-то напомнить мне ту, прежнюю, в старом доме. Школьные и прочие публичные елки были похожи одна на другую, формализованы и бездушны, хотя педагоги и организаторы вроде бы и старались нас развеселить. Сейчас даже трудно вспомнить висевшие на этих елках игрушки: в связи с переходом от полукустарного к машинному производству елочных украшений, пришедшемся в СССР на второю половину 1960-х годов, они, как и сами новогодние праздники, максимально стандартизировались и утратили свое содержательное и художественно-стилевое своеобразие. Типовые шарики, колокольчики, шишки и сосульки делали публичные елки тех лет удивительно похожими друг на друга. К украшениям никто особо и не присматривался…

Однако хороши или плохи были висевшие на елках игрушки, одна традиция соблюдалась на советской елке всегда: она должна была быть богато украшена, поскольку олицетворяла собой новый советский праздник, новую счастливую советскую жизнь. Когда после почти десятилетнего запрета в канун Нового, 1936 года советская власть наконец-то возвратила рождественскую, а теперь уже новогоднюю елку детям, оказалось, что украшать ее просто нечем. Мелкие кустарные мастерские, оставшиеся от царской России, были практически все закрыты, да они и не могли насытить огромный советский потребительский рынок. Советская же легкая промышленность вообще не владела технологиями елочного игрушечного производства. Поэтому вначале на елки вешали все, что хоть как-то могло для этого подойти: помимо самодельных, использовались и «квазиигрушки» — предметы и вещи, первоначально не имевшие к елке никакого отношения, но ставшие елочными игрушками в силу сложившегося дефицита. Это были спичечные и папиросные коробки, коробочки из-под пудры, пузыречки, конфетные фантики, поздравительные открытки и обычные детские игрушки. Причем так украшались не только домашние, но зачастую и общественные елки, особенно в провинции, где елочных игрушек не хватало. На елках для детей, матери которых работали на ткацких фабриках, висели цветы и гирлянды, свитые из цветной материи, на тракторном заводе в качестве украшений использовались металлические звезды из барабана для очистки деталей, а в артели меховщиков все висящие на елке игрушки, даже шары, были меховые. Дефицит был преодолен только к концу 1930-х годов, когда многие кустарные и полукустарные артели были полностью переориентированы на производство елочных игрушек и четко встроены в планово-отчетную систему советской экономики.

В некотором царстве, некотором государстве


Каждый из представителей «советского елочного рая», воссоздаваемого на новогодней елке, имел своих библейских предшественников и скрытый (а отныне и тщательно упрятанный) символический религиозный смысл, хотя об этом мало кто задумывался. На смену шестиконечной Вифлеемской пришла красная пятиконечная звезда, а крестовина у подножия, символизировавшая распятие как символ страстей Христовых, так и осталась неизменной. Иконография столь популярных для советской елки изображений детей (мальчики, а чаще — девочки, с книгой, куклой, лопатой, лыжами, обручем и т.д.) сложилась задолго до этого применительно к изображению ангелов. Советскую елку по-прежнему украшали бусы, гирлянды и цепи — атрибуты святости и страдания, и флажки (флаги) как символы борьбы за веру. Колокольчики (колокола) напоминали о пасших овец палестинских пастухах, первыми поклонившихся Младенцу Христу. Библейские яблоки и виноград, дополненные другими фруктами и овощами, соседствовали на советской елке с птицами (Голубь Благовещения) и домашними животными (Агнец Божий). Наконец, свечи, прообразами которых были звезды и огни костров, освещавших путь Вифлеемских пастырей в Светлую ночь, продолжали гореть на советских новогодних елках вплоть до начала 1950-х годов, когда их сменили электрические гирлянды. Место рождественского вертепа под елкой заняло изображение сценок из жизни советского колхоза и пограничной заставы. Прежний смысл ушел, но сами образы остались.

Переплетение религиозного и светского начала стало весьма заметно на советской елке в период Великой Отечественной войны, что, вероятно, было связано с общей тенденцией к усилению религиозности в это непростое время. В условиях вновь обострившегося игрушечного дефицита на домашних новогодних елках подчас висели старинные, дореволюционные елочные украшения с религиозным подтекстом, тогда как рождественские елки (а празднование Рождества вернулось тогда во многие семьи) украшались игрушками с советской символикой, и это никого не удивляло.

Уставшие от продолжительного героического аскетизма люди потребовали новых елочных украшений — менее пафосных, менее идейных, более «бытовых», основанных на традиционных представлениях о домашнем уюте

Довоенного игрушечного изобилия удалось достигнуть лишь к середине 1950-х годов. Война и тяжелые послевоенные годы, казалось бы, положили конец советской новогодней елочной традиции. Как рассказывал мне один из представителей этого поколения советских детей, елку в их доме стали устанавливать и украшать только после 1953 года: это произошло, говорил он, «когда я впервые наелся хлеба». Но уже вскоре новогодняя традиция была возрождена, а уставшие от продолжительного героического аскетизма люди потребовали новых елочных украшений — менее пафосных, менее идейных, более «бытовых», основанных на традиционных представлениях о домашнем уюте. Именно тогда появились на елках самоварчики и чайнички, вазы и кофейники, настольные лампы и люстры. Впрочем, наряду с этими «повседневными» предметами, на елках рубежа 1950-х — 1960-х годов была весьма популярна и космическая тема. Их украшали спутники, ракеты, фигурки космонавтов, шары и флажки с «космической» символикой.

Безусловно, все эти перипетии елочной жизни были мне в детстве совершенно не известны. Я была абсолютно уверена, что елка была, есть и будет всегда. Правда, помнится, бабушка рассказывала мне о «запрете» елки, о том, как закрывали ставни, как занавешивали плотными темными шторами или одеялами окна, чтобы ни единый луч света не пробивался наружу, и все-таки устанавливали елку, и наряжали ее, и отмечали Рождество. Но все это казалось какой-то глубокой древностью, почти сказкой, события которой происходили «в некотором царстве, в некотором государстве» и не имели никакого отношения к реальной действительности.

Бабушка рассказывала мне о запрете елки, о том, как закрывали ставни, занавешивали плотными темными шторами или одеялами окна, чтобы ни единый луч света не пробивался наружу, и все-таки устанавливали елку, и наряжали ее, и отмечали Рождество

Став взрослой, я продолжала ставить и украшать елку. И, пожалуй, одно из самых ярких и трогательных «елочных» воспоминаний — это первые шаги моего сына, которые он сделал к сияющей праздничной наряженной елке. Добежал, пошатнулся на нетвердо еще стоящих ножках и упал. Наверное, ему тоже было тяжело и страшно, как тому маленькому отважному «полярнику», который так упорно стремился к своей цели и все-таки ее достиг.

Сегодня все шире и шире распространяется в России мода на советские ретро-игрушки и на винтажные елочные украшения, в том числе и украшения с религиозной тематикой. И вот уже вновь заблестели на елках звезды с серпом и молотом, и крошечные космонавты готовы забраться в свои игрушечные ракеты и отправиться на освоение дальних миров… А на других елках парят белокрылые ангелы, сияют Вифлеемские звезды и пристально смотрят с хромолитографий строгие и прекрасные отроки с неземными лицами. Есть в этих игрушках что-то очень трогательное − такое до боли знакомое, такое родное. И вспоминается: синий декабрьский вечер, бабушка везет меня на санках, а я бережно прижимаю к груди небольшой бумажный пакет, в котором лежат только что купленные в магазине стеклянные, запорошенные снегом, избушки − малиновая и золотая.

С тех пор прошло много лет, но я по-прежнему жду Нового года, который невозможно представить без новогодней елки — этого вечного праздника и без елочной игрушки − этого сверкающего маленького чуда.

Версия для печати

Тэги: Рождество Христово  Быт  История 







Код для размещения ссылки на данный материал:


Как будет выглядеть ссылка:
«Моя» елка: История елочной игрушки

Пройдет совсем немного времени и все мы в который раз погрузимся в атмосферу волшебных праздников, отмечаемых всем христианским миром: Рождества и Нового года. Завкафедрой историографии и источниковедения Казанского федерального университета, доктор наук, профессор Алла САЛЬНИКОВА, автор книги «История елочной игрушки, или как наряжали советскую елку» специально для «НС» написала эссе о «своей» елке

Журнал Нескучный сад
 
Реклама
Изготовление куполов, крестов Сталь с покрытием нитрид титана под золото, медь, синий. От 2000 руб. за м2 www.t2000.ru
Знаете ли вы Москву? Какая улица в столице самая длинная, где растут самые старые деревья, кто изображен на памятнике сырку «Дружба», откуда взялось название Девичье поле и в какой стране находится село Москва? Ученье — свет Приближается 1 сентября, день, дети снова пойдут в школу. Знаем ли мы, как и чему учились наши предки, какие у них были школы, какие учителя? Крещение Руси День Крещения Руси пока что не объявлен государственным праздником. Однако этот поворотный момент в истории России изменил русскую государственность, культуру, искусство, ментальность и многое другое. Счастливые годы последней императорской семьи Мы больше знаем о мученическом подвиге и последних днях жизни этой семьи, чем о том, что предшествовало этому подвигу. Как и чем жила августейшая семья тогда, когда над ней не тяготела тень ипатьевского дома, когда еще живы были традиции и порядки аристократической императорской России? Русские святые Кто стал прототипом героя «Братьев Карамазовых»? В честь кого из русских святых назвали улицу на острове Корфу? Кто из наших преподобных не кормил медведя? Проверьте, знаете ли вы мир русской святости, ответив на вопросы нашей викторины Апостолы Петр и Павел: рыбак и фарисей Почему их память празднуется в один день, где был раскопан дом Петра, какие слова из послания к Солунянам стали советским лозунгом и кто был Павел по профессии. 400-летие дома Романовых: памятные места Ко дню России предлагаем викторину о царской династии Романовых. Династия Романовых и благотворительность В год 400-летия воцарения в России династии Романовых вспоминаем служение царей и цариц делам милосердия. Пасха Зачем идет крестный ход — знаете? А откуда пошел обычай красить яйца? А когда отменяются земные поклоны? Кто написал канон «Воскресения день»? Великий пост Проверьте себя, хорошо ли вы знаете постное богослужение. Сретение Рождественская викторина
Читайте также:






Новости милосердия.ru
 
       
     
 
  Яндекс цитирования



 
Перепечатка материалов сайта в интернете возможна только при наличии активной гиперссылки на сайт журнала «Нескучный сад».
Перепубликация в печатных изданиях возможна только с письменного разрешения редакции.