На Главную E-mail
       
 
Нескучный сад 5-6 (88)
   
 
Архив по номерам   Редакция   Контактная информация
   

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II

Нескучный сад - Журнал о православной жизни
+7 (495) 912-91-19
 
 
 
Разделы сайта
 
Дополнительно:
 Фраза полностью
 Любое из слов
 Во всех полях
 Только в заголовках
 
  Культура 11 (70)'2011

Невеселая наука? В полемике христиан с атеистами сказано новое слово


Версия для печати
21.11.11, 10:01

Убеждение в том, что дарвинизм не совместим с верой в Бога, свойственно не только атеистам, но и многим христианам, включая и вполне авторитетных. Многим, но не всем. И один из таких редких одиночек, кто, веруя в Единого Создателя, готов не только примириться с выпавшей на нашу долю эволюцией, но и аргументированно вписать ее в классическое богословие, — профессор богословия Джорджтаунского университета, директор Центра по изучению науки и религии Джон Хот.



Не воробей


«Склонность» слов менять свои значения (со временем или угодив в другой язык) хорошо известна. Гораздо менее изучен другой феномен: когда слово, с рождения получившее четкий смысл, веками служит не по основной «специальности», а в переносном смысле — как оскорбительный диагноз, например. К таким словам, чья простота обманчива, а трудовая книжица на удивление бедна метаморфозами, относится понятие «атеизм».

Казалось бы, что тут неясно: ἀ — «без», θεός — «Бог», безбожие оно и есть безбожие; речь или об отсутствии логического субъекта разговора, или о том, что кое-кто не верит в (отрицает) Бога. Однако, начиная со времен Эллады, где это слово было произнесено впервые, и до — условно — Просвещения XVIII века, под брендом «атеизм» в употреблении ходило что ни попадя. Обычно с его помощью клеймили, оскорбляли и выносили, как Сократу, смертный приговор. Притом что сам «атеист» против обвинения в безбожии, как правило, искренне и, главное, резонно возражал. Даже скептичный Сократ отказался носить это звание.
Свое прямое, а не переносное, значение «атеизм» обрел относительно недавно — когда появились люди, пытающиеся доказать, что нет ни Бога, ни богов, ни вечной жизни, ни страшного суда. А только случайная игра случайных атомов.

Против всего святого


Такой — буквальный, настоящий, абсолютный атеизм нередко также ходит в паре с почетным уточнением: «научный». Причина в том, что чаще остальных доказывать бессмысленность Вселенной горазды почему-то именно ученые мужи. В фундаменте их атеизма — так уж случилось исторически — учение биолога-натуралиста Чарльза Дарвина об эволюции, которое и разделяет, и пропагандирует всякий уважающий себя научный атеист. Культ Дарвина в их среде сопоставим с авторитетом, каковым у коммунистов пользуется Карл Маркс.

Нередко применительно к научным атеистам мы слышим и другой эпитет — «воинствующие». Что любопытно, он совсем не фигурален. Действительно, официальным неодарвинистам, включая умнейших из них, свойственна серьезность, едва ли отличимая от фанатизма, религиозного в том числе. Американский философ Дэниел Деннет, британский генетик и автор научно-популярных книг Ричард Докинз, американский публицист британского происхождения Кристофер Хитченс — все трое крайне активные и самые влиятельные атеисты современности — описывают собственную миссию в довольно милитарных терминах. Воспринимая ее как бескомпромиссную (чуть не сказал «священную») войну с религией и религиозностью во всех их проявлениях и видах. И вести ее они стоически намерены коли не до победного конца, то до конца своих дней уж точно.

Энергия, последовательность и упорство, с которыми эти образованные люди, в шутку прозванные прессой «всадниками апокалипсиса», отстаивают собственную и всеобщую ничтожность (сиречь тотальную материальность всего сущего) во всяком случае заслуживала бы некоторого внимания. Но если мы еще учтем литературные и ораторские таланты наших антигероев, их эрудицию и полемическое мастерство; если присовокупим, что все это обрушивается на тысячи и тысячи читателей и слушателей долгие десятилетия, — станет ясно, что феномен это серьезный, и отмахнуться от него как от мухи не выйдет. Не говоря уже о том, что христианин не может быть высокомерен.

Дарвин Христа ради


Пока атеисты видят в дарвинизме триумфальные доказательства своей правоты и неиссякаемый источник шуток над Священным Писанием, для многих верующих учение об эволюции оказалось трудным испытанием. Которое выдержали и выдерживают далеко не все.

Поначалу жупел, а ныне камень преткновения, дарвинизм неиллюзорно заставлял и заставляет многих христиан разрываться между эмпиризмом Дарвина — и сложным, многослойным, образным учением о сотворении мира; делать выбор между «Происхождением видов» и Библией. Многих, но не всех. И один из таких — признаться, редких — одиночек, кто, веруя в Единого Создателя, готов не только примириться с выпавшей на нашу долю эволюцией, но и аргументированно вписать ее в классическое богословие — профессор богословия Джорджтаунского университета, директор Центра по изучению науки и религии Джон Хот.

Хот, поразмыслив, осознал, что эволюционизм и христианство (хотя на первый взгляд такой союз не выглядит жизнеспособным) на самом деле созданы, без шуток, друг для друга. И складываются в общий пазл без малейшей казуистики. Всестороннему осмыслению дарвинизма, неодарвинизма и вообще накопившихся свидетельств современной науки в контексте христианского вероучения и посвящена фундаментальная работа Джона Хота «Бог после Дарвина», недавно вышедшая в русском переводе (М., 2011).

Разумеется, это не первая попытка примирить религию с наукой (в конце концов, и среди ученых немало интереснейших апологетов веры), но первая, насколько мне известно, столь объемно и уверенно объединяющая дарвинизм и христианство. Хот вписывает одно в другое виртуозно, не исказив ни строчки, не забыв ни о слезинке младенца (глава 8), ни даже о самой «опасной идее» дарвинизма (состоящей, по мнению Деннета, в том, что даже разум человека может быть следствием случайной комбинации молекул. На самом деле Дарвин — тщательный, скупой на обобщения эмпирик — такого допущения нигде не делал; столь жесткая окказиональность — одно из характерных следствий типично деннетовского неодарвинизма).

Бывают тексты, выпадающие из однозначных жанровых определений, и книга Хота именно такая. Для публицистики Хот слишком уважает оппонентов; для философии он слишком «перебрал» с наукой; а назовешь его труд научным, читатель посчитает книгу узкоспециальной. Меж тем любому, кто интересуется полемикой между наукой и религией; любому, кто хотел бы, оставаясь христианином, принять все ценное, что может дать наука, — «Бога после Дарвина» можно смело рекомендовать.

Выпущено русское издание очень прилично, снабжено где надо ссылками и неплохим предметным указателем, что делает книгу удобной для работы.

Невозможное возможно


Именно концепция «разумного замысла» — краеугольный камень всякого теизма — стала основным препятствием, принципиально разделившим науку и религию, безбожников и верующих. Подробно вникнув в аргументы каждой стороны, Хот убедительно доказывает неправоту обеих. Ибо ни естественный отбор, ни фактор случайности, ни грандиозная протяженность во времени (на этом триединстве и стоит, как некогда весь мир на трех китах, весь пресловутый неодарвинизм) не только не исключают присутствие Бога, но, наоборот, только они и способны показать всю панораму Творения во всем его размахе и величии, а также в ракурсе самораскрытия, свободы и Божественной любви. «Вопрос об эволюции и вере, — чеканно формулирует Джон Хот, — заключается не в том, указывает ли органическая структура мира на Бога, а в том, наполнена ли смыслом долгая история жизни» (с. 7).

Хот скрупулезно и последовательно изучает все уязвимые объекты нападений, осуществляемых наиболее «опасными» из атеистов. Перечисляет и классифицирует все наиболее типичные методы защиты богословов (отрицание, сепаратизм и альтернативное предложение самого Хота — плодотворный союз). Размышляет о христианском миросозерцании и наиболее тонких темах христианской теологии (вот некоторые: Творение, которое продолжается и сейчас; «аутопоэзис», то есть самосозидание тварного мира; самоумаление и скромность Бога — упоминаемые ап. Павлом и более поздними мистиками; и многое другое, не надуманное, не высосанное из пальца и рассмотренное, можете поверить, весьма добросовестно).

В соратники Хот выбирает Альфреда Уайтхеда и Ханса Йонаса, которые прекрасно видели безумие вульгарного материализма и тупиковость современного «научного мировоззрения» (которое философ Алвин Плантинга отлично дефинировал как «методологический натурализм»). Важны для Хота и футуристические прозрения Тейяра де Шардена — отталкиваясь от них, Хот разрабатывает целую телеологическую этику, устремленную не в прошлое или настоящее, а в будущее. Наконец, припоминает замечание Фокса Джонсона о том, что неодарвинизм суровых Деннета и Докинза, а также менее известных ревизионистов (палеонтолога Стивена Гулда, эволюциониста Уильяма Провайна и др.) по сути представляет собой «идеологический сплав, несовместимый с верой в Бога во всех ее проявлениях» (с. 35) — и сбрасывает с парохода современности воинствующих «всадников» в набежавшую волну, доказывая недоброкачественность и нежизнеспособность неодарвинизма.

Кого здесь, к сожалению, нет, так это православных авторов; из них, подозреваю, Хот читал лишь Достоевского. Что ж, эта слабость — вызов нашим богословам; возможно, что кому-нибудь из них захочется дополнить, уточнить или оспорить мысли вашингтонского теолога.

«Бог после Дарвина» состоит из десяти глав, и все ее достаточно подробные дискуссии не представляется возможным осветить здесь даже вкратце. Приведу лишь два сюжета, чтобы показать, как автору удался трюк, ранее считавшийся невыполнимым. Заметьте: удался без помощи передергиваний, заклинаний или риторических игр, а лишь благодаря логичному и ясному мышлению.

Энергия атома


Важнейшая особенность неодарвинизма — атомизм, неприятный для традиционного теистического сознания. Рассмотрим бегло, с чем его едят. Наука допускает, пишет автор, что соединение элементарных физчастиц способно обладать «эмергентными (неожиданно возникающими) свойствами», которые не проявляются на предшествующем уровне (с. 69). Однако, продолжает Хот, в глазах, по крайней мере атомистов, любые холистические или системные черты оказываются онтологически не связанными друг с другом и не представляют собой ничего другого, как «эпифеномены», то есть второстепенные производные от чисто случайных сочетаний составляющих их компонентов.

В итоге все разнообразие жизни сводится к «материи, организованной более или менее сложным образом», а это приводит к тому, что в наше время многие неглупые люди всерьез задумываются над тем, есть ли вообще что-то в живых и думающих существах, помимо атомной, молекулярной и генетической активности.

Священный мир


Еще один принципиальный пункт военных действий связан с «иерархией». Неодарвинисты отрицают иерархическое, многоуровневое представление о природе, принятое в иудаизме, христианстве и исламе (и, конечно же, не только в них). Согласно этому представлению, на самом низшем уровне — неживая природа, затем мир живых существ — растения, животные (которые уже способны что-то сознавать и чувствовать), на следующей ступени — человек с его способностью рефлексировать, распоряжаться свободой выбора, иметь этические и религиозные устремления и т. д.; наконец — минуя ангелов — над всеми уровнями бытия — недосягаемый и трансцендентный источник всякого смысла, который теистические веры называют Богом.

Современный материализм превращает эту вертикаль в горизонталь, принимая «уровень неживой материи, который ранее считался низшим» за базовую, настоящую реальность. При этом подчеркивается, что разумом материя не обладает. В итоге получаем универсум, который из нее развился, и, по идее, «тоже должен быть по существу неразумным, даже если в процессе эцолюции и возникают существа, обладающие способностью думать» (с. 68).

Такую радикальную (я бы сказал, оглупляющую) редукцию Хот связывает с сознательным отказом неодарвинистов от иерархического, или вертикального, видения мироустройства. В наше время термин «иерархия» ассоциируется с чем-то мрачным, оговаривается Хот, с каким-нибудь патриархальным гнетом, с чем-то древним, авторитарным и отжившим. Однако в действительности это греческое слово означает не что иное, как вполне конкретную концепцию — а именно, что происхождение или принцип (arche) всех вещей лежит в царстве священного (hier). Именно поэтому известные нам культы, предполагающие целесообразность космоса, содержат представление о разных — низших и высших относительно друг друга — уровнях природного и трансцендентного бытия.

«Демократически» отказываясь от иерархичности, сведя всех тварей к комбинированию неживой материи, ученые не только упустили целостность природы как явления, превышающего совокупностть собственных частей, — но также оказались вынуждены «не заметить» длительный эволюционный разрыв между образованием неодушевленных молекул и возникновением из молекул человека разумного.

Буква и дух


В современных исследованиях о генетике все чаще встречается мысль, что сложные уровни не могут быть осмыслены лишь через совокупность более простых, предшествующих. Становится понятно, что в процессе такого перевода сложного целого во множество простых частей «что-то» будет утеряно. «Это “что-то”, что будет утрачено… частично передается словом “информация”».

Это метафорический термин, уточняет Хот; однако и появление такой метафоры само по себе — «очевидный признак того, что они (ученые. — П. Г.) теперь признают хотя бы косвенно, что в природе и ее эволюции идут еще какие-то процессы, кроме простого обмена в континууме “материя—энергия”…» (с 80). Нагляднейшее свидетельство наличия информации (как закодированного смысла) можно видеть в том, как действует ДНК в живой клетке. Кажущаяся «просто химией», молекула ДНК принципиально отличается от строго детерминистских химических процессов, действующих и в ней, и в живой клетке, поскольку представлет собой не простую совокупность, а особую последовательность «букв», не сводимую к химии.

«Путь, по которому информация проникает во Вселенную, не описан ни химией, ни физикой», а если бы было иначе, то бессмысленная абракадбра ничем не отличалась бы от осмысленного текста написанного той же рукой, тем же почерком, теми же чернилами и на том же листке бумаги.

Живая вера


Казалось бы, после открытия бактерий, покорения космоса и тотальной вакцинации идеями всеобщей относительности верующим осталось лишь исчезнуть. Как динозаврам из-за изменения климата. Или превратиться в тех, кто ни во что не верит, кроме непосредственного чувственного опыта и последних научных открытий. Как тот же пресловутый Хитченс, всерьез уверенный, что наши предки понимали о Вселенной и о человеке во Вселенной меньше, чем его пятилетняя дочь, наблюдавшая фотографии «Хаббла».

Однако почему-то верующие не исчезли. Наоборот, мы видим рост их числа, видим подъем религиозности во всем мире. С чем связаны эти процессы? Отчего, вопреки успехам технологий и усилиям научных атеистов, люди все чаще возвращаются в Церковь?

Впрочем, это уже другая тема для отдельного большого разговора.

Петр ГРИНЕВ-мл.

Версия для печати

Тэги: Атеисты 







Код для размещения ссылки на данный материал:


Как будет выглядеть ссылка:
Невеселая наука? В полемике христиан с атеистами сказано новое слово

Убеждение в том, что дарвинизм не совместим с верой в Бога, свойственно не только атеистам, но и многим христианам, включая и вполне авторитетных. Многим, но не всем. И один из таких редких одиночек, кто, веруя в Единого Создателя, готов не только примириться с выпавшей на нашу долю эволюцией, но и аргументированно вписать ее в классическое богословие, — профессор богословия Джорджтаунского университета, директор Центра по изучению науки и религии Джон Хот.

Журнал Нескучный сад
 
Реклама
Изготовление куполов, крестов Сталь с покрытием нитрид титана под золото, медь, синий. От 2000 руб. за м2 www.t2000.ru
Знаете ли вы Москву? Какая улица в столице самая длинная, где растут самые старые деревья, кто изображен на памятнике сырку «Дружба», откуда взялось название Девичье поле и в какой стране находится село Москва? Ученье — свет Приближается 1 сентября, день, дети снова пойдут в школу. Знаем ли мы, как и чему учились наши предки, какие у них были школы, какие учителя? Крещение Руси День Крещения Руси пока что не объявлен государственным праздником. Однако этот поворотный момент в истории России изменил русскую государственность, культуру, искусство, ментальность и многое другое. Счастливые годы последней императорской семьи Мы больше знаем о мученическом подвиге и последних днях жизни этой семьи, чем о том, что предшествовало этому подвигу. Как и чем жила августейшая семья тогда, когда над ней не тяготела тень ипатьевского дома, когда еще живы были традиции и порядки аристократической императорской России? Русские святые Кто стал прототипом героя «Братьев Карамазовых»? В честь кого из русских святых назвали улицу на острове Корфу? Кто из наших преподобных не кормил медведя? Проверьте, знаете ли вы мир русской святости, ответив на вопросы нашей викторины Апостолы Петр и Павел: рыбак и фарисей Почему их память празднуется в один день, где был раскопан дом Петра, какие слова из послания к Солунянам стали советским лозунгом и кто был Павел по профессии. 400-летие дома Романовых: памятные места Ко дню России предлагаем викторину о царской династии Романовых. Династия Романовых и благотворительность В год 400-летия воцарения в России династии Романовых вспоминаем служение царей и цариц делам милосердия. Пасха Зачем идет крестный ход — знаете? А откуда пошел обычай красить яйца? А когда отменяются земные поклоны? Кто написал канон «Воскресения день»? Великий пост Проверьте себя, хорошо ли вы знаете постное богослужение. Сретение Рождественская викторина
Читайте также:






Новости милосердия.ru
 
       
     
 
  Яндекс цитирования



 
Перепечатка материалов сайта в интернете возможна только при наличии активной гиперссылки на сайт журнала «Нескучный сад».
Перепубликация в печатных изданиях возможна только с письменного разрешения редакции.