Нескучный сад - Журнал о православной жизни

Волны русской эмиграции: от Ивана Грозного до наших дней

11 (82)'2012 Главная тема  06.11.12 08:00 Версия для печати. Вернуться к сайту

В дореволюционном российском законодательстве эмиграция как правовое понятие отсутствовала. Подданным России запрещалось менять гражданство. Нарушивших закон, вне зависимости от сословия, ждала вечная ссылка в Сибирь и утрата имущества. Судьбу волн русской эмиграции начиная со средних веков и до конца ХХ века проследил историк Ярослав ЗВЕРЕВ.Эмигранты сходят с парохода на острове Эллис (штат Нью-Йорк), где в 1910-1930-е годы был крупнейший фильтрационный пункт для эмигрантов из Европы. Сегодня там — музей эмигрантов!

В средневековой России возможность сменить место жительства зависела от его сословного и экономического положения человека. Мощь средневекового государства, сама устойчивость аграрного общества определялась количеством земли и численностью людей, эту землю населяющих. Однако Русь отличала недонаселенность: свободной земли было много, а людей для ее обработки не хватало. Так что вместо эмиграции фактически происходило расширение территории княжеств на ранее незанятые территории северо-востока, куда с юга стекались люди, устрашенные набегами кочевников и привлеченные относительной безопасностью.

Одновременно с перемещением земледельческого населения переселялись и люди военного сословия — княжеские дружинники. Для них основой существования была служба князьям, а смена места жительства не представляла такого потрясения, как для обремененного инвентарем, скотом и семенами пахаря.

В начале XIV века воинские люди покидали разоренные монгольскими завоевателями южные княжества и переселялись на северо-восток — в Москву или на северо-запад — в земли Великого княжества Литовского. Это не было политической эмиграцией — в Литве говорили по-русски, Православная Церковь долгое время не преследовалась, а политической связи с Москвой черниговские или брянские дружинники не чувствовали. С другой стороны, из Литвы на Русь приезжали знатные политические иммигранты — знаменитый Довмонт, потерпевший поражение в борьбе за власть в Литве и нашедший себе место во Пскове, или Андрей, Дмитрий и Владимир Ольгердовичи, сыновья великого князя Литовского.

Новое положение возникает в XV веке по мере объединения русских земель и формирования Московского государства. Если раньше служилый человек мог в установленный срок покинуть службу и «отъехать» к другому князю, то теперь на Руси оставался только один государь — великий князь Московский и всея Руси. Московский государь претендовал на власть над всеми владениями Рюриковичей и отъезд своих подданных во владения прямого конкурента воспринимал как предательство. У князей-выходцев из недавно присоединенных земель такое отношение вызывало внутренний протест.

Ситуация обострилась в середине XVI века, когда Иван Грозный начал укреплять царскую власть деспотическими методами, и привыкшие к личной свободе аристократы превратились в рабов, которых в любой момент можно было пытать и казнить вместе с семьей по воле государя. Часть их не выдерживала и бежала во враждебную Литву, спасая свою жизнь от мнимой или реальной угрозы. Именно в Литву бежал будущий самозванец и бывший дворянин Григорий Отрепьев, который неудачно записался в холопы к поверженным боярам Романовым.

Другое направление эмиграции было южное. Если в XI-XV веках в южнорусских степях безраздельно господствовали сначала половецкие, а потом ордынские ханы, то в XV веке с падением Орды на Дону появились поселения казаков — людей, которые говорили по-русски, но при этом не признавали власти Москвы. В поселения казаков на Дону стекались те, кто не желал признавать над собой власти государства, разорившиеся служилые люди и не выдерживающие тягла крестьяне. На Дону и Волге сформировалась особая культура полуэмигрантов — людей, покинувших Россию, но не желавших терять связи с ней. Однако это не были люди, желающие навсегда покинуть родину, — они просто искали лучшей доли в стороне от властей.

В XVII веке устойчивый поток эмиграции был порожден церковным расколом. Для преследуемого старообрядца не было особой разницы в том, кто именно лишает его старой веры — московский царь, польский король или турецкий султан. Наоборот, во враждебном царю государстве он мог рассчитывать на более благоприятный прием как оппозиционер. В 1685 году группа старообрядцев-поповцев основала слободу Ветка в белорусском Полесье, под властью польского короля. Ветка служила центром притяжения старообрядческой эмиграции и превратилась в 40-тысячный город.

После разгрома Ветки русскими войсками в 1764 году часть старообрядцев переселилась из нее еще дальше, в пределы Австрийской империи. Еще ранее часть старообрядцев ушла в Молдавию и на Дунай, под руку турецкого султана.

В 1708 году, спасаясь от царского гнева, ушли в Турцию донские казаки-некрасовцы — участники разгромленного восстания К. Булавина. Они поселились сначала на Кубани, а затем на Дунае рядом со старообрядцами-липованами.

В 1709 году также под власть Турции и Крымского хана перешли поддержавшие мятежного гетмана И. Мазепу запорожские казаки. Затем часть казаков вернулась, но в 1775 году Екатерина II окончательно упразднила Сечь, и значительная часть казаков также ушла под власть султана, который поселил их на Дунае. Часть этих казаков вернулась в Россию во время победного похода Кутузова в 1811-1812 годах, еще часть — в 1828 году.

Наряду с «низовой» религиозной эмиграцией имела место и эмиграция представителей высших слоев общества. Однако для них ситуация осложнялась тем, что, в отличие от поставивших себя вне российского общества старообрядцев, дворяне были обязаны служить государю, и указ о вольности дворянства тут мало что менял. Эмиграция навсегда запрещалась. Для выезда за границу и даже для брака с иностранцем требовалось получить разрешение императора. Дворянин был обязан вернуться в Россию после истечения пятилетнего срока, если он пребывал за границей, а «невозвращенец» рассматривался как изменник, его владения конфисковывались. Поэтому в большинстве случаев такая фактическая эмиграция оформлялась как временная поездка: так уехал спасавшийся от гнева Павла I граф А. Г. Орлов. В его случае поездка и была временной, и после смены царствования Орлов вернулся в Россию.

Особой формой эмиграции было разрешенное невозвращение русских дипломатов: так, после отставки долгие годы жил в Лондоне русский посол С. Р. Воронцов, а в Вене — А. К. Разумовский.

Если в Европе оседали те, кто выбирал «культурный образ жизни», то в Новый Свет ехали люди, стремившиеся начать жизнь с нуля в новом молодом мире без крепостничества и условностей старого общества — именно таким он представал в описаниях немногочисленных путешественников и художественной литературе XIX века. Но таких эмигрантов-россиян было мало. Когда в 1856 году полковник И. В. Турчанинов решил начать новую жизнь в США, он не стал подавать прошений об отставке, а просто не возвратился из-за границы, и из службы его формально исключили только после двух лет отсутствия.

Однако еще вплоть до середины XIX столетия число прибывающих в Россию неизменно превышало число ее покидающих. И только после реформ 1861 года эмиграция становится массовой. По своему характеру основная ее часть была трудовой или экономической. За 1861-1915 годы Россию с ее аграрной перенаселенностью покинуло 4,3 миллиона человек: крестьян, ремесленников и чернорабочих. Правда, подавляющее большинство дореволюционных эмигрантов сами были иностранноподанными, в основном выходцами из Германии, Персии, Австро-Венгрии и Турции. А большая часть эмигрантов выезжала не из России в ее нынешних границах, а из западных губерний — Украины, Белоруссии, Молдавии, стран Балтии.

Первая мировая война привела к резкому спаду международных миграций (при этом резко возросли внутренние миграции, что связано в первую очередь с потоками беженцев и эвакуированных). Сразу же после Октябрьской революции (1918-1922) из России началась массовая эмиграция (от 1,5 до 3 миллионов человек) самых различных социальных групп российского населения, часть которой была принудительной.

Следующий этап эмиграции из России (1948-1989/1990) — эмиграция периода холодной войны, когда уехало примерно 1,5 миллиона человек. Выезжали в основном в Германию, Израиль и США.

В 1991 году президентом СССР Горбачевым был принят закон о порядке въезда и выезда из СССР советских граждан, и с этого момента, по сути, впервые в истории России эмиграция становится легальной. По своему характеру и мотивации она похожа на общемировую и определяется в первую очередь экономическим фактором: поиском работы, стремлением к повышению качества жизни.