Церковные песнопения звучат по-светски, а как популярные светские мелодии переиначиваются для богослужебного пения. Что делать? Острую тему музыкальных недоразумений на клиросе на примерах разбирает протоиерей Виталий ГОЛОВАТЕНКО, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы при Санкт-петербургской государственной консерватории, преподаватель кафедры древнерусского певческого искусства
На илл.: выступление Государственного академического русского хор имени А.В.Свешникова с программой духовных сочинений русских композиторов ХVIII–ХХ веков.
Перепоём «грешное» на «праведное»!
В советское время курортные массовики-затейники предлагали такую музыкальную игру: спеть слова одной песни на мотив другой. Вероятно, я и забыл бы про эту сомнительную забаву, если бы во время моей учёбы на дирижёрско-хоровом отделении не столкнулся с хоровыми партитурами Д. Бортнянского, М. Березовского, П. Чайковского и некоторых других отечественных композиторов на слова авторов… второй половины двадцатого века — В. Дорофеева, А. Машистова, В. Золотарёва и прочих.
Особенно много таких музыкальных недоразумений печаталось в серийных сборниках «Хоровая миниатюра». Выяснилось, что это — произведения на богослужебные тексты, по-новому перетекстованные советскими версификаторами. Так их идеологически обезопасили: лишили культовой принадлежности и приспособили для концертного исполнения.
Это, конечно, варварство, но вот что интересно: в художественном плане эти хоры даже с новой, «безрелигиозной» подтекстовкой звучат вполне убедительно! (Сравните, например, великопостный гимн Богородице «Свыше пророцы» М. А. Балакирева и позднейшую его переделку — «Вечернюю песню» со словами А. Машистова.) А убедительность звучания такого рода композиций с иными, светскими текстами объясняется просто: по характеру мелодики, гармоническим оборотам и интонациям это вовсе не литургические, а светские хоры, пусть и религиозные.
Немного позже, уже в мою бытность регентом богослужебного хора в храме Санктпетербургских духовных школ, я просмотрел великое множество старых партитур в поисках достойных литургических песнопений. И тогда я столкнулся с обратным явлением: переиначиванием светской музыки для клиросных нужд.
Чего я только не нашёл! — Песнь «Иже херувимы», положенную и на музыку «Ave verum corpus» Моцарта, и на тему из оратории «Сотворение мира» Гайдна, и на знаменитую пьесу «Лебедь» Сен-Санса. «Милость мира» — на арию Жреца из оперы Спонтини «Весталка» и на тот же моцартовский мотет «Ave verum»… Примеры подобных переделок можно было бы и умножить, но тогда, кроме смеха и недоумения, они ничего во мне не вызвали, так что я даже не потрудился составить их подробный перечень.
Казалось бы, это — архивные пережитки давно ушедших эпох, уже не звучащие на нынешних клиросах. Но, как выясняется, некоторые из этих музыкальных „оборотней“ всё ещё живы, и исполняются непосредственно за богослужением и сегодня. По большей части это — песнопения на мотивы русских народных песен, инструментальных наигрышей, городских и даже цыганских романсов. Особенно много их появилось в XIX веке.
Становится понятно, почему в отечественной публицистике конца XIX–начала XX веков не однажды раздавались недоуменные реплики вроде этой: „Войдёшь в иной храм, послушаешь пение его хора — и не понимаешь, где находишься: в храме Божием или в «Яре»“ (известный московский ресторан с цыганским ансамблем).
О чём же говорят и что выражают характер и интонации этих отчаянно-плясовых или задушевно-романсовых мотивов и гармонических оборотов? К чему они призывают молящихся в храме? Вряд ли — к собранности, сосредоточенности или молитвенности. Так не пора ли, наконец, сдать эти и им подобные образчики в музей курьёзов?
Театральность и концертность на клиросе
Обличаемый древними отцами и учителями Церкви театральный элемент в богослужебном пении оказался присущим, увы, и российским храмам. Вот, к примеру, только два свидетельства авторитетных исследователей и знатоков русского церковного пения. Оба они относятся уже к началу XX века. Первый взят из этюда И. А. Гарднера «Хоровое церковное пение и „театральность“ в его исполнении».
Не раз приходилось слышать сетования серьёзных знатоков и любителей церковного пения на то, что такой-то хор „поёт чудесно, но театрально, нецерковно“… Помню ещё отзыв одного весьма авторитетного москвича-знатока об исполнении «Разбойника [благоразумного]» артистами Московского Большого театра… со знаменитым хором храма Христа Спасителя: „Изумительно! Бесподобно! Но... знаете: что-то не то... Что-то постороннее слышится. Даже всё настроение после [страстных] Евангелий как рукой смыло. Театр — и всё тут! А музыкально — безупречно…“. Художественность исполнения высоко оценивалась, но в то же время констатировалась и „театральность манеры“, шедшая вразрез с общим характером богослужения.
Второй — из публицистической статьи протоиерея Михаила Лисицына. Автор пишет о своих впечатлениях об исполнении хоровых циклов Чайковского и Рахманинова за храмовым богослужением. — Прекрасный хор поёт превосходные сочинения лучших русских композиторов. Прихожане увлечены чарующими звуками мелодий и гармоний. Кажется, они уже готовы аплодировать!.. И только два человека чувствуют себя явно лишними на этом празднике музыки — священник и диакон.
Однако, не следует полагать, что такого рода чуждые богослужебному молитвенному строю явления в Новейшее время отмечались лишь в Русской Православной Церкви. Вот впечатления ещё одного величайшего специалиста в области русской гимнологии (науки о церковном пении) Ст. В. Смоленского о богослужении на Афоне в начале прошлого века.
За одной торжественной службой предначинательный псалом [великой вечерни „Благослови, душе моя, Господа“]… пелся при мне более часа, и чередующиеся правый и левый протопсалты, проделывавшие своими носовыми и горловыми звуками всевозможнейшие трели, группетто, приговорки «га, га, га» или «ге, ге, ге» и т. п., приводили слушателей-греков в неописуемый восторг! Слушатели-монахи даже цокали, чмокали языком, даже переглядывались между собою, — одним словом, выказывали живейшее участие в слышимом пении, живейшее наслаждение после хорошего исполнения…
Когда однажды в Пантелеимоновском монастыре к ослабевшему было левому певцу неожиданно присоединился один из тянущих úсон и, вероятно, для торжественности прокричал вместе с протопсалтом что-то весьма дикое, гнусавое и совершенно несогласное, — мне показалось, почти без всяких преувеличений, что я слышу двух котов-соперников, притом весьма возбуждённых. Но позади меня тут же послышалось восторженное цоканье и чмоканье слушателей-греков. Однако я утешился, тут же услыхав: „Ох, искушение!“ (Ст. Смоленский. Из „дорожных впечатлений“: отдельный оттиск из «Русской музыкальной газеты». 1906 г. №№ 42–43. — Спб., 1906. С. 30–31. Выделено мной — В. Г.)
Обратите внимание, что находящихся в эти моменты в храме (в том числе монахов!) Степан Васильевич невольно именует «слушателями», а не богомольцами или молящимися.
Дом Мой домом молитвы наречется
И всё-таки очень хочется верить, что сегодня мы, наконец, возвращаемся к изначальной иерархии ценностей и понимаем, что нельзя, недопустимо смешивать искусство храмовое, литургическое с художеством светским, что такое соединение несоединимого порождает лишь уродливых монстров, коих отечественное народное сознание обозначило меткой поговоркой „ни Богу свечка, ни чёрту кочерга“.
Как писал апостол Павел, когда я был младенцем, я по-младенчески разговаривал, по-младенчески размышлял, по-младенчески рассуждал; но когда я стал мужчиной — я оставил всё младенческое (1 Кор 13: 11, перевод автора). И сегодня, на пороге двадцать первого века бытия Церкви Христовой, дай Бог всем нам, осмысливая наше прошлое, не продолжать и впредь соединять взрослое и младенческое или подменять Божие кесаревым!
Пусть молитва останется молитвой, а богомыслие — богомыслием. Пусть в храме звучат духодвижные молитвенные гимны, а в концертном зале — душевно-подъёмные музыкальные размышления (медитации, рефлексии…) на самые возвышенные темы, в том числе и вокальные (хоровые) сочинения на богослужебные тексты.
Я ни в коей мере не против ни хоровых концертов, ни религиозной живописи — в своё время и на своём месте всё это (и условно, и безусловно) полезно и нужно. Религиозные монументальные хоры Дмитрия Бортнянского, Сергея Рахманинова, Павла Чеснокова, как и библейские эпические полотна Александра Ивáнова, Василия Поленова, Михаила Нестерова — всё это искусство бесспорно великолепное и несомненно христианское, но — мирское, а не богослужебное. И не следует подменять одно другим: икону — картиной, а литургический гимн — хоровой миниатюрой. Это не только бессмысленно, но и духовно опасно.
А иконописный сюжет в основе прекрасной картины или канонический церковный текст, на который написано гениальное произведение для хора, автоматически не делают их пригодными к использованию за богослужением.
Смоленский Ст. О собрании русских древне-певческих рукописей в Московском Синодальном училище церковного пения (краткое предварительное сообщение) // Русская музыкальная газета. 1899. №№ 5–14.
Смоленский С. В. Обзор исторических концертов Синодального училища церковного пения в 1895 г. // Русская музыкальная газета. 1895. № 12.
Об упорядочении церковного пения (доклад Отдела о богослужении, проповедничестве и храме Поместному Собору Русской Православной Церкви 1917–1918 годов): Материалы о церковном пении // Русская духовная музыка в документах и материалах. В 4-х т. Т. III. Церковное пение пореформенной России в осмыслении современников (1861–1918). М., 2002.
Знаете ли вы Москву?
Какая улица в столице самая длинная, где растут самые старые деревья, кто изображен на памятнике сырку «Дружба», откуда взялось название Девичье поле и в какой стране находится село Москва?
Ученье — свет
Приближается 1 сентября, день, дети снова пойдут в школу. Знаем ли мы, как и чему учились наши предки, какие у них были школы, какие учителя?
Крещение Руси
День Крещения Руси пока что не объявлен государственным праздником. Однако этот поворотный момент в истории России изменил русскую государственность, культуру, искусство, ментальность и многое другое.
Счастливые годы последней императорской семьи
Мы больше знаем о мученическом подвиге и последних днях жизни этой семьи, чем о том, что предшествовало этому подвигу. Как и чем жила августейшая семья тогда, когда над ней не тяготела тень ипатьевского дома, когда еще живы были традиции и порядки аристократической императорской России?
Русские святые
Кто стал прототипом героя «Братьев Карамазовых»? В честь кого из русских святых назвали улицу на острове Корфу? Кто из наших преподобных не кормил медведя? Проверьте, знаете ли вы мир русской святости, ответив на вопросы нашей викторины
Апостолы Петр и Павел: рыбак и фарисей
Почему их память празднуется в один день, где был раскопан дом Петра, какие слова из послания к Солунянам стали советским лозунгом и кто был Павел по профессии.
400-летие дома Романовых: памятные места
Ко дню России предлагаем викторину о царской династии Романовых.
Династия Романовых и благотворительность
В год 400-летия воцарения в России династии Романовых вспоминаем служение царей и цариц делам милосердия.
Пасха
Зачем идет крестный ход — знаете? А откуда пошел обычай красить яйца? А когда отменяются земные поклоны? Кто написал канон «Воскресения день»?
Великий пост
Проверьте себя, хорошо ли вы знаете постное богослужение.
СретениеРождественская викторина
Перепечатка материалов сайта в интернете возможна только при наличии активной гиперссылки на сайт журнала «Нескучный сад».
Перепубликация в печатных изданиях возможна только с письменного разрешения редакции.
