Нескучный сад - Журнал о православной жизни

Выставка человеческих тел у Красной площади: комментарий психолога, искусствоведа и священника

№0'0000 Культура  17.05.13 13:03 Версия для печати. Вернуться к сайту

В Москве проходит скандальная выставка «Тайны тела. Вселенная изнутри». В качестве объектов искусства использованы мужские и женские трупы, купленные в Китае или завещанные будущими «экспонатами» при их жизни. Комментируют Александр МАРКОВ, зам.декана по научной работе факультета истории искусства РГГУ, протоиерей Борис МИХАЙЛОВ, член искусствоведческой комиссии при Епархиальном Совете города Москвы и Наталья ИНИНА, психолог.


"Все экспонаты созданы из настоящих человеческих тел и отдельных органов, прошедших процедуру полимерной консервации, имеется в виду замена жидкостей в организме на силикон. Таким образом ткани остаются неповрежденными и сохраняют фактически «живой» вид", - сообщают устроители выставки.


Наталья Инина, психолог, преподаватель факультетов психологии МГУ и Российского православного университета:

Многообразие реакций людей, посетивших или категорически отказавшихся посетить эту выставку, сводится к следующим полярным комментариям.

«Наконец-то я дождалась этой экспозиции в Москве, - пишет врач-хирург. - Мне как хирургу всегда приятно видеть красивые препараты». Другой полюс отражен в следующем мнении: «Страшно представить, что эти люди были живыми, радовались, любили, страдали. В угоду кому и чему так надругались над ними!?». А вот мнение врача-терапевта: «Все сделано в угоду человеческим страстям. Над всем господствует дух кощунства. Мне стыдно за своих коллег-медиков».

Было бы несправедливо не оценить размах и колоссальный труд устроителей экспозиции. Однако очевидно, что успех выставки обусловлен новизной и выдающейся технологией зрелища. А вот негативная реакция многих людей связана именно с тем, что содержательно в выставке абсолютно отсутствует духовный сакральный компонент.

Тело в буквальном смысле - разоблачено! С него сняты все защитные оболочки, оно беззащитно и открыто любопытствующим взглядам. Многие скажут – а как же занятия анатомией, как же анатомические театры, сопровождавшие человечество уже около трехсот лет? Нет, это совсем о другом!

На здании Парижского анатомического театра выбиты латинские слова: «Hiс locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae», - что означает: «Это место, где смерть охотно помогает жизни». Речь идет о бережном и уважительном вхождении в тайны тела. Изучение тончайших механизмов его функционирования осуществляется не ради любопытства, а ради того, чтобы помочь людям.

С. П. Боткин вспоминал свое первое посещение анатомического театра на медицинском факультете Московского университета. Профессор анатомии обратился к студентам со следующими словами: «Произошло великое несчастье, мы не смогли спасти этого человека, но пусть теперь он послужит тому, чтобы мы могли спасти других людей».

Трудно соотнести вышесказанное с тем, что посетитель увидит на экспозиции «Тайны тела». Данное мероприятие – «выставка» в буквальном смысле этого слова. Здесь тела умерших людей выставляются в самых разных ракурсах, по сути далеких от заявленных устроителями задач «образования» и «развития». Практически ничего не прибавляя к профессиональному знанию медика, эта выставка опасно профанирует медицинское знание, превращая медицину в очередное коммерческое шоу.

Но это еще полбеды! Пресыщенная современная публика привыкла к зрелищам. Беда в том, что это будут смотреть дети, поскольку согласно регламенту выставка доступна детям с восьмилетнего возраста. А для них такое зрелище может обернуться непосильной ношей, ношей для психики и личности. Вот как, оказывается, выглядит мама! А так - папа! Так же выглядит и он сам! Последствия этого шока могут быть самыми разными - от ночных кошмаров до начала тех или иных невротических состояний.

Чего можно опасаться в данном случае с точки зрения психологии? Речь идет не о мгновенном шоке или ночном кошмаре, которые могут возникнуть и бесследно пройти. Речь идет о том, что это зрелище не может быть адекватно переработано ребенком в этом возрасте, оно может начать жить само по себе в его еще неокрепшем сознании. Необдуманные и безответственные трансляции в средствах массовой информации жестокости, насилия, террористических операций не оказывают на зрителей мгновенного воздействия. Люди, сидя у экранов телевизоров, едят, разговаривают друг с другом, занимаются обыденными делами. Однако спустя время некоторых почему-то начинают мучить невротические страхи, навязчивые состояния, бессонница и даже мысли о суициде.

Мы должны понимать, что реальность, которую мы наблюдаем, серьезна и небезопасна. Первые реакции могут казаться обычными и не вызывающими тревоги. Но образы остаются в памяти, поселяются в нас и начинают жить своей жизнью, влияя на наше восприятие и развитие.

Директор по продвижению выставки Хайди Пинчел сказал, что «дети обожают эту выставку!» Что ж, вполне возможно. Яркие, жуткие образы могут вызывать у детей страх и восторг одновременно. Все мы помним, как в детстве любили страшные сказки. Однако на взрослых лежит ответственность за психическое здоровье своего ребенка.

Что касается мнения профессионального психолога, то оно однозначно – такого рода зрелища должны быть запрещены до совершеннолетнего возраста!

Александр МАРКОВ, зам.декана по научной работе факультета истории искусства РГГУ:

В живописи эпохи Возрождения на смену единой программе созерцания пришла множественность персонажных и зрительских точек зрения, и, как следствие - начался поиск точек, в которой все взгляды зрителей и персонажей сойдутся.

Одной из таких точек и оказался вскрываемый труп — отсюда такое внимание к сюжету анатомического театра в раннее Новое время, начиная с великого Рембрандта. Вскрытие трупа есть попытка найти границы тела, а значит, границы собственного взгляда. До дна вещи дойти нельзя, потому что всякая вещь отсылает к другим вещам, к общему замыслу и общим перспективам, а до дна мертвого тела дойти можно — и тем самым убедиться, что твой собственный взгляд не может бесконечно дробиться и рассеиваться, но должен найти точку собственного успокоения.

Но при этом нужно заметить, что в классическом искусстве этот труп был сам представлен как область научных экспериментов, то есть не как пример тела, а как пример достижений науки. Именно таков был принцип старого искусства, в котором идея должна была воплотиться, и поэтому изображалось и воображалось не столько тело, сколько успехи науки.

При этом духовная жизнь связывалась с телесной данностью посредством воображения — и практики воображения нового времени должны были дистанцировать человека от тела и упорядочить его душу, или пробудить ее к новой жизни. Поэтому возникла новая стыдливость: не пере данностью плотского тела, но перед той неупорядоченной стихией воображения, которая окружает плоть. Именно тут воображение становится соблазном, становится губительным, потому что воображение еще не было проговорено, не было упорядочено речью — и поэтому лучше смотреть не на тело, а на его отдельные аспекты.

Вот тело в зеркале, вот мимолетное впечатление, вот смутное воспоминание ... — именно это запечатлевает искусство нового времени. Тогда как анатомия становится достоянием школьных классов, и скелет в школьной аудитории (а еще сто лет назад это были настоящие скелеты, завещанные конкретными людьми) напоминал, что нужно обуздывать свое воображение, останавливаясь благоговейно перед научными формулами и описаниями. Или же, что еще лучше — останавливаясь перед Распятием.

Иначе наше воображение растерзает нас самих, а мы можем собрать себя только в свете
упорядоченного научного знания. Другое дело, искусство наших дней, в котором важно не воплощение идеи, а работа самого художника. Важно показать не успехи анатомии, а способность художника быть анатомом.

Именно это и "шокирует" в экспонатах — художник превращает себя во врача. Он, можно сказать, выходит из своего тела и входит в чужое тело — и именно это кажется еще более постыдным, чем просто открытие чужой наготы.

Так мы переживаем это искусство, если подходим со старыми мерками воображения, считая любую "роль" художника или персонажа принятием на себя нового тела. Только в старом искусстве эти роли были условны, а сейчас они даны в их неприглядной наготе.

Но можно прочесть это искусство и в другом ключе: увидеть в нем сочувствие слабым, решительное принятие художником своей смертности, готовность разделить с чужими людьми телесные муки, страдания и смерть. Насколько это получается у современных художников — большой и неоднозначный вопрос.


Урок анатомии доктора Тульпа. Рембрандт

Протоиерей Борис МИХАЙЛОВ, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Филях, член искусствоведческой комиссии при Епархиальном Совете города Москвы:

-- О творчестве старых мастеров еще можно говорить, как об искусстве, но XX в. буквально сошел с ума и атаковал человека, атаковал всю древнюю человеческую культуру. Само определение этого мероприятия как «выставка», говорит о том, что организаторы спутали понятия.

В наши дни нравственное суждение смещено настолько, что чудовищные вещи могут получать статус экспозиции и выставки. Как можно назвать «выставкой» место, где демонстрируются мертвые тела некогда живых людей? Это определенно является не искусством, а надругательством над святыней человеческого тела, недопустимыми манипуляции с ним. Дело в том, что тело человека даже после его смерти, по мнению Церкви, остается святыней, поскольку оно было сотворено Богом по Образу и Подобию Божиему.

Современные люди утратили нормальное отношение к человеческому телу, выраженное в Новом Завете, известное также и до Рождества Христова. 130 - 60 тысяч лет назад людей хоронили в позе сна. Об этом нам говорят исследователи, обнаружившие в гроте Ля-Шапель-о-Сен во Франции древнее неглубокое захоронение тела в позе эмбриона. Его скелет был покрыт красной накидкой. Рядом с телом были оставлены инструменты, цветы, яйца и мясо, что свидетельствует о вере древних людей в загробную жизнь, т.е. уже тогда верили, что человек после смерти не пропадает, не становится просто грязью или минералом, а сохраняет свое человеческое обличие и достоинство, продолжает жить, но как бы уснул в Боге.

Даже младенцев, которые и пожили то немножко совсем, хоронили ритуально, потому что их смерть была окружена таким же ореолом святости, как и кончина их сородичей. И такое отношение к мертвым в человечестве всегда сохранялось, приумножалось пришествием Христа и всем тем, что даровано Его Откровением роду человеческому. Это дает нам точку отчета для отношения к человеческому телу, как к святыне».