На Главную E-mail
       
 
Нескучный сад 5-6 (88)
   
 
Архив по номерам   Редакция   Контактная информация
   

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II

Нескучный сад - Журнал о православной жизни
+7 (495) 912-91-19
 
 
 
Разделы сайта
 
Дополнительно:
 Фраза полностью
 Любое из слов
 Во всех полях
 Только в заголовках
 
  Жизнь в Церкви №1(8)'2004

Путешествие из Москвы в Эммаус


Версия для печати
01.04.04, 13:57

Неизвестных и притягательных для нас, журналистов "НС", мест в России очень много. Одни манят красотой, другие - древней историей, третьи - замечательными людьми.
Поселок, в котором сделан этот репортаж, привлек нас своим названием. Слишком неожиданно для России оно звучало: Эммаус. В иудейском Эммаусе произошло одно из первых явлений воскресшего Христа ученикам. Но Эммаус под Тверью - это, согласитесь, довольно странно. А еще мы хотели поговорить с одной его жительницей. Эта немолодая женщина строит в Эммаусе храм во имя иконы Божией Матери "Отрада и Утешение".

Эммаус на Волге


Отправляясь в путешествие, многие из нас читают замечательную молитву "Луце и Клеопе во Эммаус спутешествовавый, Спасе". Читатель легко представит себе, как звучали эти слова в то утро, когда мы отправились в поселок с таинственным названием Эммаус. Правда, в отличие от апостолов Луки и Клеопы в Эммаус мы не шли пешком, а ехали на машине - все-таки 150 километров от Москвы.

Несмотря на обледеневшую дорогу, доехали быстро и благополучно, не повстречав ни пробок, ни милиционеров. Трудности, а с ними и первые впечатления от Эммауса начались уже в самом поселке. Накануне шел сильный снег, и мы сразу застряли. В Эммаусе нет улиц, вы можете написать письмо так: "Поселок Эммаус, дом такой-то, квартира такая-то" - и дойдет. Между домами - тропинки и "проезжие" дороги. Летом, конечно, проще, а вот зимой... В общем, за пять минут нашу машину выталкивали три раза. Хорошие в Эммаусе мужики, отзывчивые, всегда вытолкают.

Да простят нас жители поселка, назвать Эммаус красивым трудно. Десяток серых пятиэтажек силикатного кирпича, разбросанных без видимой градостроительной идеи. Еще столько же двухэтажных, вытянутых в длину домов. Летом, судя по всему, главной деталью пейзажа становится Волга, подступающая к поселку. Ближе к воде теснятся - в поисках вида и из экономии места - частные коттеджи. Есть и дорогие, выстроенные людьми, знающими, как жить: красный кирпич, три этажа, одно окно на стену, обтянутый сеткой голый, как колено, участок. За сеткой прыгает упитанная овчарка. И возвращаясь взглядом от "буржуйских" усадеб к пятиэтажкам, смотришь на них уже с большей теплотой.

Здесь есть удивительный человек - Раиса Трофимовна. Это она строит для односельчан православный храм. Сама, правда, она непрестанно повторяет, что строит-то Господь Бог. И это, бесспорно, именно так и есть. Строит Бог, а немолодой, но поразительно энергичной русской женщине остается с Его помощью ездить по заводам, заказывать сваи, плиты и цемент, возить грузовиками песок и гравий, огораживать горбылем территорию будущего храма. А еще принимать журналистов из Москвы - нас. Завтрак - хотя по обилию блюд это мог быть и обед - был таким вкусным и сытным, что в какой-то момент трапезы мы стали сомневаться в своей дальнейшей работоспособности. Впрочем, чашка крепкого кофе вернула силы, и мы отправились осматривать место, где скоро должен появиться храм во имя иконы Божией Матери "Отрада и Утешение".

По пути Раиса Трофимовна рассказывает, что когда-то в поселке уже был храм - Воскресенский: "Его закрыли в 1937 году. Поначалу там устроили клуб, ходили туда на танцы. Во время войны на церкви устроили огневую точку: с колокольни местность простреливалась очень далеко. И пошло: наши бьют с церкви, а немцы по церкви... Повреждена она была, конечно, очень сильно. Но все же выстояла. А во времена Хрущева ее разобрали: шло строительство интерната для сирот и был нужен кирпич. Все пошло на фундамент интерната. На месте церкви теперь кладбище. Поэтому там строить мы не стали - могилы ведь тревожить придется".

О старом храме многое помнит дьякон Валериан из соседнего села Власьево. В детстве он ходил в Воскресенскую церковь. Со слов отца Валериана Раиса Трофимовна рассказывает нам о печальных судьбах осквернителей храма. "Был такой Сашка Кожан, председатель колхоза эммаусского. Фамилия-то у него другая была, а Кожаном звали, потому что он в кожаной куртке ходил, в кожаной кепке и с револьвером. С ним еще один помощник был. Вот они храм и закрывали. Женщины хотели хотя бы иконы из храма сохранить, а они стояли на дороге, пройти не давали, иконы храмовые отнимали и сжигали. Война наступила, его взяли в санитарный поезд. Прослужил он там, наверное, полтора года всего - приезжает, медсестра с ним. "Ваш муж?" - спрашивает у его жены Нюры, красавица была. "Мой". Радуется жена - целый-невредимый приехал. Медсестра с рук на руки сдала и уехала. А он, оказывается, с ума сошел. И как он кончил-то? Порезал себе горло опасной бритвой и побежал к храму. Храм еще тогда не разрушили. И он по огородам бежал к храму, ребятишки за ним. Бежит, кровь течет. А перед храмом есть речушка маленькая. Он в нее забежал и три раза - как при крещении - окунулся в нее. А храм на горе: речушка, а потом гора. И он на четвереньках на эту гору поднялся, шел по направлению к храму, запутался в могилах на кладбище и упал. Тут его и нашли. Отвезли на подводе в больницу, тут уже жена Нюра за ним ехала. Так он в больнице и умер. А помощник его, тот от туберкулеза умер, молодым еще. Так что счастливыми эти люди не были".

Мы подходим к стройплощадке, огороженной забором из соснового горбыля. Я спрашиваю, почему именно "Отрада и Утешение"? "Мы тоже хотели Воскресенский, - рассказывает Раиса Трофимовна. - Но владыка сказал: уж очень много храмов с таким названием - в одной только Твери их три, да по окрестным деревням еще сколько. Давайте, говорит, такую, какой еще нету. Мы думали, думали и очень уж нам понравился этот образ - "Отрада и Утешение". И владыка сразу утвердил".

Раиса Трофимовна по-хозяйски открывает дощатую калитку, отгребая валенком нападавший за вчера снег. Мы проходим на площадку. На первый взгляд ничего особенного. Снег и снег. Какие-то плиты, балки, еще что-то из стройматериалов. В середине стройплощадки - большой деревянный крест. "Это закладной, - рассказывает наша провожатая, - когда летом прошлого года владыка камень закладывал, тогда и крест поставили. Так положено". Она ведет нас к кресту. "Смотрите, вот здесь мы выложили фундамент, видите, вот алтарная часть, вот здесь будет колокольня". Раиса Трофимовна рассказывает о будущем храме с основательностью инженера и убежденностью очень верующего человека. Она называет точное количество вбитых свай, габаритные размеры фундамента - по всему видно, что ни одна из строительных процедур не обошлась без ее участия. "Фундамент выложили - это самое главное, это основа. Теперь осталось только стены сложить. Сложим с Божией помощью", - уверенно говорит она. О том, как и почему Раиса Трофимовна стала заниматься строительством храма, мы узнаем позже.

А пока идем дальше. Нас ждут Эммаус и эммаусцы.

Серов, да не тот
Начать знакомство с жизнью Эммауса мы решаем с одной из главных достопримечательностей поселка - Музея художника В.А. Серова. Оказывается, несмотря на всю скромность жизни сегодняшнего Эммауса, есть в нем и свой музей. Правда, художник Серов - это не тот, который написал "Девочку с персиками", а другой, советский. Те, кто учился при советской власти, без труда вспомнят его картины - их любили печатать на последних страницах учебников "Родная речь". Самая известная - "Ходоки у В.И. Ленина", которая всегда предваряла "Дочь советской Киргизии" Чуйкова и "Утро" Яблонской. Так вот, оказывается, художник Серов родился в Эммаусе, а дедушка его был псаломщиком местной церкви. Мы подходим к двухэтажному зданию, состояние которого ясно свидетельствует: завхоз уехал, заболел, уволился. Синяя вывеска "Дом культуры" выглядит насмешкой. На единственной незапертой двери табличка: "Музей Серова". Мы поднимаемся на второй этаж, но с лестничной площадки нам радостно сообщают: "А музей не работает!" Мы чувствуем себя ходоками, добравшимися до заветного кабинета с холщовыми чехлами на креслах и узнавшими, что В.И. умер. Но, словно прочитав наши мысли, сотрудница музея весело предлагает все же зайти и "посмотреть хотя бы то, что осталось". Оказывается, из-за жесточайших протечек, следы которых еще не скрыла кисть эммаусского маляра, экспозицию пришлось временно отправить в другие музеи. Ну что ж, будем довольствоваться малым, решили мы и вошли.

Несколько молодых женщин хлопотали в пустом выставочном зале с какими-то картонками и фотографиями. "Восстанавливаем экспозицию, посвященную Серову, - рассказывает одна из них. - Да вот он и сам, мы сейчас с товарища колпак-то снимем - и смотрите". Мы замечаем бронзовый бюст в огромном, свернутом из ватмана колпаке, притаившийся в углу.

Cотрудники музея оказались очень душевными и милыми людьми. Видно, что добрые. И ужасно хочется, чтобы все у них открылось и заработало. "А что же вы не спрашиваете про "Девочку с персиками"?" - не зная о нашей осведомленности, предваряет возможный вопрос одна из сотрудниц. И с легкой обидой в голосе рассказывает: "Обычно все, кто приезжают, прямо с порога требуют "Девочку". А это ведь не тот Серов! Не тот! Тот Валентин, а наш-то Владимир! Некоторые даже обижаются, говорят, мы, мол, издалека приехали, и подай им "Девочку"". Мы успокаиваем музейщиц, обещаем ни за что не путать Серовых и спешим на улицу. Из окна музея виден рыночек и суетящиеся вокруг него люди.

Раиса Трофимовна рассказала нам, что в Эммаусе, не имеющем своего православного храма, обосновались разные сектанты. И кришнаиты есть, и мормоны, но самые активные - адвентисты, любовь которых к миссионерству успела порядком поднадоесть местным жителям. Адвентистов в Эммаусе всего 35 человек - на 3500 жителей, и мы не надеемся столкнуться с ними.

И конечно, сразу же сталкиваемся.

Разгадка

Пожилая женщина с двумя близнецами лет трех-четырех. Ничем особо не примечательная, вполне благообразного вида.

- Здравствуйте, а где у вас тут строится православный храм?
- Не знаю. И знать не хочу! Нам это не нужно!

- Вы не православная?
- Мы не православные, мы христиане. Бог-то один, а православная церковь только обманывает нас, да еще и обирает!

Слушать проповедь тетки нет ни времени, ни желания, и мы продолжаем приставать к эммаусцам с вопросами.

- Дедушка, говорят, у вас тут православный храм строится? (Классический крестьянский дед в валенках, ушанке и с хозяйственной сумкой в руке.)
- А как же, милые, вон он, за тем домом. Там забор увидите, а в самом-то месте, где храм будет - там крест.

- А что, много ли у вас сектантов, адвентистов всяких?
- Есть какие-то... католики, что ли? Да только никто к ним не ходит, к этим католикам. А если кто ходит, так это не наши. Одним словом, мусульмане это.
- Ну а как храм откроется, будете ходить?
- Обязательно будем! Отчего же не ходить?

- А откуда название Эммаус?
- А вот откуда. Была здесь когда-то немка, звали Эммой. А фамилия вроде Ус. Начала строиться здесь, а потом неизвестно, что с ней стало. Но название осталось: Эмма Ус, Эммаус.

На рынке, представляющем собой несколько палаток, разбитых над складными столиками, человек двадцать-тридцать покупателей. С некоторыми из них мы еще обсуждаем перспективу строительства православного храма. Противников православия больше не попадается, все горячо приветствуют храм и ругают какого-то Буша. Этот таинственный однофамилец американского президента оказывается главой местной адвентистской общины. Уборщица магазина "Продукты", веселая женщина, встретившая нас, зашедших погреться, не слишком печатными прибаутками, прямо заявила: "Не надо нам никаких адвентистов и никаких сектантов. А то что получается? Я вон за три тыщщи себе пальто взяла. А ему триста рублей давай. Ну уж нет, мы лучше православным помогать будем". Мы снова задаем вопрос про историю названия Эммауса. В магазине "Продукты" возникает небольшая научная дискуссия. Веселая уборщица отстаивает версию с Эммой Ус, а одна из посетительниц магазина утверждает, что это "в честь того города, где родился Иисус Христос. В Израиле, что ли?"

У нашей уборщицы как раз близился обеденный перерыв, и она вызвалась отвести нас к местной библиотеке. Здание, в котором она расположена, как две капли воды похоже на Музей В.А. Серова, только часть его отдана под жилье.
- A когда храм-то откроется? - Во дворе библиотеки суровый усатый мужик деловито вешал белье.
- Да вот в этом году должны закончить строительство. А ходить-то будете?

- А че, построят - будем. - Он был из породы немногословных, но нам показалось, что он и правда будет. Основательный.

В отличие от музея библиотека работает. Нас интересует история Эммауса, и уже с первых слов удивительно приветливой библиотекарши мы понимаем, что пришли как раз по адресу. Эммаусская библиотека - это, видимо, единственное место на земле, где любят и знают историю этого села. На свет является папка, в которой хранятся собранные краеведами материалы по истории Эммауса. И самое интересное среди них - это статья, написанная в 1923 году последним священником эммаусской церкви Матфеем Скобниковым. Читая этот документ, мы наконец поняли, как Эммаус получил свое название.

До середины XVIII века никакого Эммауса не было. И немки никакой не было. Был в месте впадения в Волгу одного из ее притоков, реки Белеутовки, монастырек - Спасо-Яминская пустынь, известный с XVII века и к описываемому времени пришедший в полный упадок: в пустыни были "две кельи, черный поп, два старца, 4 дьячка", а вокруг нее значились "один двор крестьянский да два двора бобыльских и в них по два человека". Вот это-то место и приглянулось тогдашнему владыке - архиепископу Митрофану (Слотвинскому), занимавшему Тверскую и Кашинскую кафедру с 1739-го по 1752 год. Владыка решил сделать в Спасо-Яминской пустыни свою летнюю резиденцию и с помощью крестьян из архиерейских деревень устроить рыбные пруды. Все это было сделано, жизнь закипела вокруг Спасо-Яминской пустыни. Свое детище преосвященный Митрофан назвал Эммаусом: расстояние от Твери было примерно такое же, как от Иерусалима до того самого Эммауса, в который шли Лука и Клеопа в день Воскресения Христова - "стадий шестьдесят", то есть около 12 километров. В конце XVIII века архиерейская резиденция вновь оказалась заброшенной, а крестьянам Эммауса от нее остался храм Воскресения Христова, в котором и служил позже эммаусский историк отец Матфей Скобников.

Постепенно нить нашей беседы приводит нас от истории к будням поселковой библиотеки. Читают эммаусцы, в общем, не так мало. За прошлый год библиотеку посетили 1070 человек. "Что берут? Дети - что по программе в школе проходят. Средний возраст - приключения и фантастику. Старики очень любят любовные романы. Да-да, прямо нарасхват. Старшее поколение еще классику спрашивает - перечитывают и Толстого, и Достоевского". Рассказ о читателях прерывается самими читателями. В разгар наших изысканий в маленький зал вваливается с шумом и смехом толпа девчонок. Они требуют себе для изучения автобиографию... Осипа Мандельштама. Проходят в школе, десятый класс. Биографию сразу же находят, и часть читательниц убегает. Остаются девятиклассницы. Этим повезло меньше: коварные московские журналисты решили устроить небольшой экзамен по литературе.

- Что проходите?
- Онегина.

- Как было отчество Татьяны?
- ...

Хором вспоминаем про "смиренного грешника Дмитрия Ларина", и задачка, ко взаимному удовольствию, решена. Выходя из библиотеки, мы встречаем мальчишек из того же, как выяснилось, класса. Наш вопрос, кто такая Татьяна, поставил было их в тупик, да один вдруг радостно спохватился: "Так это та, которая с Онегиным мутила!" И все весело поспешили к своему дому.

- А что ж вы не помогаете православный храм строить? - кричу им вслед.
- А нас никто не просил!
- А если попросят?
- Построим! - именно "построим", а не "поможем".

Отправляясь в Эммаус, мы спрашивали друг друга: а так ли уж нужно затевать здесь строительство храма? До Твери 15 минут автобусом, в соседних деревнях есть церкви. Надо ли? Уезжая из Эммауса и окидывая мысленным взором день, проведенный там, мы в один голос сказали: теперь нам понятно, зачем здесь нужен православный храм. Эммаус - это довольно невзрачный на вид поселок. Но в нем живут очень славные люди. И им очень нужен храм. И веселой уборщице из "Продуктов", и дядьке с бельем, и парням, плохо занимающимся литературой, и их более прилежным одноклассницам. А может быть, даже и тетке с близнецами. Уж близнецам-то вполне возможно. Вырастут рядом с храмом и, Бог даст, разберутся, что к чему.

Отрада и утешение

Мы разговариваем с Раисой Трофимовной на ее кухоньке. "Сахар вы не кладите, дома будете с сахаром. Вот клюква наша, тверская. Попробуйте..." А познакомились мы в Москве, в Доме журналистов, на довольно грустном мероприятии - вечере для семей погибших журналистов.

Дело в том, что Раиса Трофимовна - мать убитого в 1996 году журналиста Льва Богомолова. В зале было много слез об убитых мужьях, сыновьях, отцах. Но когда очередь подняться на сцену дошла до Раисы Трофимовны, поразило выражение ее лица: оно светилось приветливостью и покоем. Тогда-то она и рассказала о строящемся в поселке Эммаус храме, где будут поминать погибших и здравствующих журналистов.

- А кому первому в голову пришла мысль храм построить?
- У нас все возникло очень спонтанно. У нас ведь в Эммаусе шесть сект - иеговисты, адвентисты, баптисты, кришнаиты, мормоны, и сатанисты даже появились. На остановке, в автобусе только их и слышно было. В автобусах-то наших яблоку негде упасть, почти все в Тверь работать ездят. Поэтому сектантам даже не надо специально где-то народ собирать: зайдут в автобус - и начинается... А люди как - 70 лет они прожили без Бога, им все равно, кто им о Боге скажет, сидят и слушают.

И вот два года назад один наш местный житель - сам некрещеный, но философствующий - приходит и говорит: "Что же это? Секты одни! Давайте мы хоть из горбыля сарайчик построим и молиться будем!" Я говорю: "Где же вы видели, чтобы православные люди в сарае молились? Мы же не секта какая-то!" - "Ну давайте, - говорит, - храм строить". - "Да на что, говорю, строить?" Но - так вот и начали...

- Так как же вы начали, если не на что было?
- Вы знаете, мы ведь сначала не собирались строить, думали: купим домик деревянный (на него бы денег-то собрали), куполок поставим и будем молиться. Взялись за дело: участок выбивали - история целая, пока оформили. А батюшка из Власьева нам говорит: "Если деревянный поставите - вас сатанисты сожгут", они на кладбище во Власьеве уже "поработали".

Решили маленький кирпичный строить. А когда я проектировать принесла, архитектор говорит: "Ну уж если строить, так побольше! Сколько примерно у вас человек будет ходить?" Я говорю: "Ну уж сто-то будет". (Это потому, что на освящение закладного камня и креста у нас и все двести пришли). Вот он и спроектировал такой большой - чтобы сто человек могли нормально стоять. А уж если на праздник - то и двести войдет. В храме какой простор уж нужен? Чтобы руку поднять перекреститься...

- Вы поддержку односельчан ощущаете?
- Конечно! Чтобы кто мимо прошел и не спросил: "Ну как там храм?" - такого не бывает. Всегда кто-то спросит. Правда, чтобы кто-то поработать пришел - такого тоже нету... А вот деньги жертвуют. Конечно, люди у нас небогатые, несут по 50, 100, 200 рублей. 500 - это редко. А так -принесла пенсионерка сто рублей, потом через два месяца еще сто набрала, еще принесла. В общей сложности за эти два года народ собрал тысяч 12 (это не считая нескольких крупных вкладов). А тут еще книгу мою про огород (я ведь по сельскому хозяйству специалист) стали переиздавать и гонорар платить.

Генрих Боровик помог. Написала я ему (у него ведь тоже Артем погиб). И он прислал 15 тысяч рублей от Фонда независимых журналистов. А потом 1,5 тысячи от себя лично. А вообще - кому я только не писала! Может, по глупости, конечно... Даже Чубайсу писала. Народ-то ограбил, пусть хоть что-то народу вернет! Главное, все отвечают! И Чубайс тоже ответил: "Не имеет возможности..."

А всех, кто хоть советом или хоть одним рублем помог - я в тетрадочку записываю, чтобы ни одно имя не потерялось. И все, кто жертвовал, и рабочие, которые работали бесплатно, и директор ЖБИ, который нам со сваями помог... Потом мы список этот отпечатаем и в стену храма замуруем. Будет служба идти - и они будут поминаться.

- Раиса Трофимовна, а чем вы до храма занимались?
- Когда-то я горно-промышленное училище закончила, шахтерское. По знаниям я могла бы и в институт поступить, но кто бы меня содержал? Мы жили бедно, отца не было, погиб. А в училище бесплатно кормили, одевали. Потом нас на уральскую шахту работать направили. Там супруга своего встретила, шахтера. А потом уж мы вместе в сельскохозяйственный институт поступили заочно. Нас пригласили в Калужскую область работать, на опытную станцию. Почти 20 лет мы там проработали, оба - кандидаты сельскохозяйственных наук. А потом в Твери оказались, здесь институт был и опытное хозяйство. Так я и живу здесь с 1978 года.

Занималась я луговыми травами, в "лицо" их все знала, а потом стала интересоваться их лечебными свойствами. Теперь у меня весь шкаф забит разными рецептами. Лечить я никого не лечу, просто рецепты собираю, какие есть в народе, кто где скажет, кто как лечился, какие опубликованы, но неизбитые такие рецепты. Потому что на избитые - никаких книг не хватит. (У Раисы Трофимовны вышло десять книг, одна из них - "Огород во славу Божию" - переиздается в девятый раз. - Ред.).

- А муж сейчас что делает?
- Он год назад в Оптину пустынь ушел послушником. У него там послушание - овощным хозяйством заведовать. Вообще-то он их консультировал с самого открытия монастыря: крупорушки какие нужны - крупу из гречихи делать, просо сеять, сорта картошки новые... И он к ним ездил много лет, и они к нему. Да и другим храмам и монастырям помогал - всем чего-то вез, доставал. Ну, а теперь Господь его призвал. Это милость, конечно.

Вот он звонит в неделю два раза. И я ему звоню. Пишем письма. Больше всех от него писем. Родней человека у меня нет. Про храм наш спрашивает всегда, я с ним советуюсь. Звоню как-то, спрашиваю: "У вас в храме подвал есть?" - "Есть, - говорит, - под одним храмом. Мы там капусту храним" - "Ну и мы тогда подвал делать будем".

Молитва о журналистах

Рядом с тетрадочкой "О здравии", где множество страниц аккуратно исписано именами и объяснениями, на столе лежит тетрадка "Об упокоении". Последняя запись - "Холодов Димитрий". Мать известного журналиста тоже пожертвовала деньги на строящийся храм.

Подбираемся к тяжелой теме, которую трудно миновать. После нашей первой встречи в Доме журналистов мы специально искали информацию о Льве Богомолове, сыне Раисы Трофимовны. Он был главным редактором городской газеты "Калуга вечерняя". Погиб в октябре 1996 года при невыясненных обстоятельствах: его тело со множественными переломами и тяжелой травмой головы было найдено на обочине шоссе.

- Раиса Трофимовна, а убийство Льва Викторовича расследовали?
- Расследовали. Шесть следователей сменилось. Да кто сейчас кого находит? Но вы знаете, мне этого и не надо. Я не знаю кто - и ладно. А если узнаю - может, я его ненавидеть буду. И как мне тогда молиться? Ведь это не уживается... А не знаю - и не знаю. Это - с одной стороны. А с другой - Господь ведь знает, когда кого забирать.

Вы знаете, когда Леву убили, я уже в Церкви была, поэтому и внутренне крепкая. Конечно, это горе, тут и слов нет. Но чтоб так убиваться, как вот обычно убиваются, - этого у меня не было. Я тогда еще в институте работала, многие приходили с сочувствием, и некоторые даже осуждали: "А она не плачет". Ну а чего плакать-то? Ведь если мы из Божией руки принимаем хорошее, то и плохое должны принимать. Да и откуда мы знаем - плохое ли это? Мы когда ТУДА придем - узнаем. Как бы его жизнь дальше потекла? Как наш батюшка говорит: вот срезанный цветок - он красивый, но в нем уже тление есть, хотя мы его пока не видим...

- Газета "Калуга вечерняя", насколько я знаю, была не очень угодной властям?
- Да, тогда выборы шли в губернатора, люди разные были, некоторые - недостойные. Кому-то он с охотой давал газетные полосы, кому-то - препятствовал. Его пугали сколько раз - не испугался. Хотели купить - не купился. Осталось только убить. Что они и сделали. Царство ему небесное.

- Вы говорили, что Лева был верующий человек?
- Он был невоцерковленный еще, но верующий. Помню, он еще когда в армию уходил, приехал ко мне, говорит: "Мама, мы анкеты заполняли, я написал, что я христианин. Но почему-то мы карандашом заполняли. Небось сотрут..."

Я Леве говорила: "Сынок, надо ведь исповедаться, причаститься". Он: "Обязательно, мама, вот как приеду (они газету перерегистрировали у нас в Твери), я с тобой пойду". Да вот, не успел. Вот уж молимся теперь с папой... Ну, и потом, считаем, что, может быть, мученическая смерть у него была...

- А когда он крестился? Или вы его в детстве крестили?
- Крестился он поздно, к сожалению, - когда уже в институт поступил. Я сама в Церковь очень поздно пришла - все блуждала. Толстого читала. Тогда еще храмы были закрыты, а он тут про Бога пишет! И про смирение, и про то, что бедным надо помогать - т.е. вроде все, как по Богу. Тонкостей-то я не понимала. Вот и читала. К его юбилею издавали полное собрание сочинений - 90 томов. Я через Москву, бывало, еду в отпуск. На Кузнецком мосту был небольшой магазинчик, я там и покупала - дневники, записные книжки... Все исчерканные они у меня были.

- Как же вы после Толстого в Церкви оказались?
- А у меня недалеко от Оптиной пустыни племянники жили и брат покойный. И когда Оптину открыли в 1987 году - я поехала. Ну и как вот - Оптину видеть и потом про Толстого какого-то думать? Так с тех пор от Церкви и не отхожу.

- Вы говорили, что в храме погибших журналистов будут поминать?
- Да, я в Союзе журналистов выберу все имена, мне только уточнить останется, кто крещеный, кто нет. Уточнить я попросила женщину, которая будет составлять книгу памяти погибших журналистов - она будет работать с родственниками и спросит.

Так что будем поминать. А иначе-то нельзя! Мы должны за весь мир молиться, а уж если мать погибшего журналиста - что ж мы, за журналистов не будем молиться? Будем - и за усопших, и за живых.

Вся жизнь моя до нашего храма - работа, все - только подготовка к этим годам. Просто подготовка. Вспомнишь - ну что там было в жизни? Тогда это, может, казалось важным, а по сути-то - пустое. Вот только сейчас она, жизнь настоящая, наполненная, начинается. Наш прораб мне все рассказывал, в какие он ситуации в жизни попадал, сколько раз мог погибнуть. Я ему говорю: "Вас Господь для храма берег. Делайте храм - вот это ваше главное дело на земле и есть".

Федор КОТРЕЛЕВ, Инна КАРПОВА



Пока средств на завершение строительства не хватает.
Желающие помочь могут перечислить средства на счет:

Тверской ФАКБ "Традо-Банк" (г. Тверь, Свободный пер., д. 5),
БИК 042809789, к/с 30101810700000000789.
Церковь в честь иконы Божией Матери "Отрада и утешение",
р/с 40703810000000000061, ИНН 6924011397


или прислать их по адресу Раисы Трофимовны Богомоловой:

170520, г. Тверь, пос. Эммаус, д.25, кв. 4.

Версия для печати







Код для размещения ссылки на данный материал:


Как будет выглядеть ссылка:
Путешествие из Москвы в Эммаус

Неизвестных и притягательных для нас, журналистов "НС", мест в России очень много. Одни манят красотой, другие - древней историей, третьи - замечательными людьми. Поселок, в котором сделан этот репортаж, привлек нас своим названием. Слишком неожиданно для России оно звучало: Эммаус. В иудейском Эммаусе произошло одно из первых явлений воскресшего Христа ученикам. Но Эммаус под Тверью - это, согласитесь, довольно странно. А еще мы хотели поговорить с одной его жительницей. Эта немолодая женщина строит в Эммаусе храм во имя иконы Божией Матери "Отрада и Утешение"

Журнал Нескучный сад
 
Реклама
Изготовление куполов, крестов Сталь с покрытием нитрид титана под золото, медь, синий. От 2000 руб. за м2 www.t2000.ru
Знаете ли вы Москву? Какая улица в столице самая длинная, где растут самые старые деревья, кто изображен на памятнике сырку «Дружба», откуда взялось название Девичье поле и в какой стране находится село Москва? Ученье — свет Приближается 1 сентября, день, дети снова пойдут в школу. Знаем ли мы, как и чему учились наши предки, какие у них были школы, какие учителя? Крещение Руси День Крещения Руси пока что не объявлен государственным праздником. Однако этот поворотный момент в истории России изменил русскую государственность, культуру, искусство, ментальность и многое другое. Счастливые годы последней императорской семьи Мы больше знаем о мученическом подвиге и последних днях жизни этой семьи, чем о том, что предшествовало этому подвигу. Как и чем жила августейшая семья тогда, когда над ней не тяготела тень ипатьевского дома, когда еще живы были традиции и порядки аристократической императорской России? Русские святые Кто стал прототипом героя «Братьев Карамазовых»? В честь кого из русских святых назвали улицу на острове Корфу? Кто из наших преподобных не кормил медведя? Проверьте, знаете ли вы мир русской святости, ответив на вопросы нашей викторины Апостолы Петр и Павел: рыбак и фарисей Почему их память празднуется в один день, где был раскопан дом Петра, какие слова из послания к Солунянам стали советским лозунгом и кто был Павел по профессии. 400-летие дома Романовых: памятные места Ко дню России предлагаем викторину о царской династии Романовых. Династия Романовых и благотворительность В год 400-летия воцарения в России династии Романовых вспоминаем служение царей и цариц делам милосердия. Пасха Зачем идет крестный ход — знаете? А откуда пошел обычай красить яйца? А когда отменяются земные поклоны? Кто написал канон «Воскресения день»? Великий пост Проверьте себя, хорошо ли вы знаете постное богослужение. Сретение Рождественская викторина




Новости милосердия.ru
 
       
     
 
  Яндекс цитирования



 
Перепечатка материалов сайта в интернете возможна только при наличии активной гиперссылки на сайт журнала «Нескучный сад».
Перепубликация в печатных изданиях возможна только с письменного разрешения редакции.