Нескучный сад - Журнал о православной жизни

Протоиерей Максим Козлов: Словарь «Богословская Антропология» — хороший пример межконфессионального диалога

№0'0000 Жизнь в Церкви  11.02.13 14:07 Версия для печати. Вернуться к сайту

Вышел словарь «Богословская антропология», из которого можно узнать, как понимают православные и католики понятия «семья», «общество», «власть», «труд», «личность». Концепцию проекта и его осуществление комментирует профессор Московской духовной академии, преподаватель сравнительного богословия протоиерей МАКСИМ КОЗЛОВ.

Словарь «Богословская антропология», состоит из параллельных текстов православных и католических статей. Каждая тема представлена в двух традициях, русской православной и немецкой католической. Словарь имеет два тома: русский и немецкий. Научный редактор русского тома — ректор Института христианской психологии протоиерей Андрей Лоргус, немецкого тома – иерей, профессор, Бертрам Штубенраух (немецкое издание осуществлено издательством Herder). В создании справочника принимали участие более 40 авторов статей и два переводчика.

Словарь «Богословская антропология» имеет, прежде всего, информационно-исследовательский характер. Он предназначается богословам, антропологам, всему христианскому сообществу, философам, студентам и всем интересующимся учением о человеке.

Концепцию проекта и его осуществление комментирует профессор Московской духовной академии, преподаватель сравнительного богословия протоиерей МАКСИМ КОЗЛОВ:

Саму идею подобного издания я безоговорочно поддерживаю, в том числе как преподаватель сравнительного богословия. Издания, где ответственные представители двух конфессий не в полемическом ключе, т.е. не с целью защиты своего богословия от соседствующей традиции, излагают систематические, доктринальные взгляды, при этом минимально выражая свои собственные мнения, так что это легко сопоставить с таким же самовыражением второй конфессии на те же темы, чрезвычайно полезны. Это позволяет понять, что нас объединяет, а что разъединяет.

Я бы не назвал этот проект экуменическим. Во-первых, он биконфессиональный, а не поликонфессиональный, во-вторых, он не ставит цели «договориться», сгладить острые углы и выразиться политкорректнее и деликатнее, чем это обычно принято в той или другой Церкви. Это хороший пример, как может вестись межконфессиональный не экуменический диалог. Можно приветствовать появление подобных справочных изданий по другим областям богословия — по триадологии (учение о Троице), по сотериологии (учение о спасении), по экклесиологии (учение о Церкви). Чем больше у нас будет таких сопоставительных изданий, тем адекватнее будет восприятие друг друга представителями двух богословских традиций.

Как и в других разделах богословия, у нас нет компендиумов по антропологии, которые были бы авторизованы Церковью и признавались как единственная возможная точка зрения; нет их ни в Западнохристианской (Католической), ни в Восточнохристианской традиции.

Антропология вообще чаще всего находилась на периферии богословия. Собственно богословием в древней Церкви называлось учение о Троице, включая и сотериологию (учение о спасении), так что учение о человеке подавалось в сотериологическом контексте. Мы можем сказать, что базирующееся на общецерковном предании I тысячелетия восточное православное богословие в целом сохранило христологическую и сотериологическую линию в понимании антропологии. В Православии антропология существует либо как часть учения о Богочеловеке Христе, либо применительно к последствиям Его искупительного подвига (т.е. рассматривает, в чем состояло совершенство человеческой природы до грехопадения и какие последствия вошли в нее после грехопадения).

Собственно, вопросами человеческой психологии на богословском уровне православная традиция занималась очень мало. Некоторые вопросы психологии мы скорее можем найти в аскетических трудах от древних патериков и наставлений отцов пустыни до творений новейшего времени, причем ни там, ни там они не систематизированы. В этом смысле в православной традиции есть очень большой плюс: она не разорвана сама в себе, сохраняет исконную связь со святоотеческим преданием. Есть и два относительных минуса, один больший, другой меньший. Первый — что православная психология как отдельная область богословия не сформирована, с другой стороны — не даны систематические ответы на те вызовы светского учения о человеке, которые вошли в реалии мысли, общественного и научного сознания с конца XIX века. Условно говоря, Фрейд, Юнг и психоаналитическая традиция, я уж не говорю о воззрениях на человека классической философии XIX века, в полной мере не получили не то что рецепции, но ответа со стороны классического православного богословия. Можно сказать, они существовали параллельно.

Католическая традиция, с одной стороны, больше учитывает современное развитие науки в учении о человеке — исследования по психологии и психосоматике; с другой стороны, также не может не нести на себе определенных последствий католической догматики. А в ней изначально главным последствием грехопадения мыслилось не искажение человеческой природы, а возвращение человека в «состояние чистой естественности». Православное святоотеческое богословие не знает категории «чистой естественности». Поясним. Один из виднейших католических богословов кардинал Беллармин в XVI веке писал, что согрешивший человек отличается несогрешившего, как раздетый от одетого. По мнению католиков, природа человека осталась такой же, как до грехопадения, только у него была отъята одежда благодати. Беллармин писал, что «совершенства первого человека не были внедрены или вложены в его природу в качестве даров естественных, они были... приданы ему в качестве даров сверхъестественных». В то время как по православному учению именно сама природа человека была кардинально повреждена грехопадением прародителей.

Отсюда следует большой комплекс богословских выводов, который делает нетождественным православный и католический взгляды на спасение и на человеческую личность. Ведь для христианской традиции, по большому счету, личность важна только с точки зрения возможности спасения: зачем нам учение о личности, как наука о некой Альфе Центавра, если мы не имеем в виду, что эта личность может быть спасена для вечности? В этом смысле, если мы говорим о богословских различиях в антропологии, то они связаны с разными путями развития учения о спасении в западном и восточном богословии как минимум начиная со зрелого средневековья.

В ХХ веке в православной традиции появились довольно серьезные исследования по антропологии — я могу припомнить «Основы древнецерковной антропологии» Авраама Позова, есть и другие книги. Появились неплохие греческие исследования по психологии, начиная с греческой богословской энциклопедии 60-70-х годов прошлого столетия. В русской традиции, конечно, антропология оставалась на периферии интересов богословов.

Словарь может производить на стороннего читателя впечатление большей разности, чем она есть на самом деле. Эта большая разность может видеться не только в силу того, что православные и католические авторы в рамках статей с одним названием ведут речь о разных предметах, но и оттого, как написаны статьи. Большее наукообразие и обилие ссылок, преобладание цитат из нехристианских или нетрадиционных для православного сознания авторов в католической части издания и, с другой стороны, принципиальная отсылка к традиции первого тысячелетия у православной части авторов создают ощущение некоторой излишней вовлеченности западных авторов в быстро меняющийся современный научный мир и, с другой стороны, некоторой «кондовости» и закостенелости православных авторов. Может быть, при работе над следующими изданиями этого же словаря или подобных энциклопедий редакторам нужно стремиться (я понимаю, что это сверхзадача) не только к написанию статей примерно равного объема по заранее составленному словнику, но и к определению более четких содержательных разделов внутри, как это имеет место в Православной энциклопедии. Например, описывать библейские основания того или иного понятия, святоотеческие основания, понятие в западной патристике, в последующих веках развития богословия. Набор формальных критериев для православного и католического участников могли бы быть жестче. Из богословов нового времени православные цитируют, например, митрополита Сурожского Антония (Блума) и митрополита Диоклийского Каллиста (Уэра). Дискуссионно, насколько владыка Антоний может быть авторитетом с точки зрения православного предания. И владыка Каллист, конечно, известный публицист нашего времени, но я бы, например, цитировал больше митрополита Иоанна Зизиуласа или Виктора Ивановича Несмелова.

Значительное внимание в словаре уделено социальным вопросам.

Упомяну, что в Католической Церкви нет документа, который назывался бы, аналогично нашему, «Основы социальной концепции» или «Социальная концепция Римо-Католической Церкви». Действительно, это имеет некоторое отношение к антропологии. Современное социальное учение Римо-Католической Церкви стало формироваться при Папе Льве XIII: его энциклика Rerum Novarum появилась в 1891 году, и в ней он говорил об отношениях между рабочими, бизнесом, правительством и Церковью. Вплоть до Папы Иоанна-Павла II, который тоже уделял много внимания социальному учению, сформировался целый корпус документов, который, может быть, и называется «Социальная доктрина Католической Церкви», но уже содержит в себе и историю вопроса. Одно дело, когда Лев XIII весьма прогрессивно для своей эпохи говорит о том, что католическим рабочим можно заводить профсоюзы, и настаивает на введении минимального размера оплаты труда, что для Европы последней трети XIX века было очень большим социальным благом. Другое дело — критика социализма, критика общества потребления или критика тоталитарного общества Иоанном-Павлом II.

Документ «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», хотя и предполагает во многих своих разделах некоторую ретроспективу по истории вопроса, все же дает современный срез социального учения Русской Церкви. В этом смысле он уникален. Аналогичного документа, который бы под омофором церковного авторитета охватывал бы основные вещи, связанные с социальным учением, нет даже в Католической Церкви.


Богословская антропология. Русско-православный / немецко-католический словарь. На русском и немецком языках. Русское издание. М.: Паломник-Никея. 2012 г. 736 с.