Нескучный сад - Журнал о православной жизни

Почему восстановили патриаршество?

№0'0000 Жизнь в Церкви  17.11.12 16:07 Версия для печати. Вернуться к сайту

18 ноября 1918 года патриархом Всероссийским после двухсотлетнего перерыва стал святитель Тихон (Белавин). Этому событию предшествовали долгие споры о необходимости восстановления патриаршества в России.
Поместный собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. www.nsad.ruПоместный собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг.
Президиум: Святейший Патриарх Тихон, слева - митрополит Новгородский и Старорузский Арсений (Стадницкий), справа - митрополит Харьковский и Ахтырский Антоний (Храповицкий). Фотография. 1917 г.


На протяжении почти всего синодального периода в истории Церкви периодически раздавались голоса о необходимости восстановления патриаршества. Форма управления Церкви, описанная епископом Феофаном (Прокоповичем) по прямому одобрению Петра I не была нормальной, а потому, прежде чем говорить об избрании патриарха Тихона, стоит остановиться на тех сложностях, который Синодальный период принес в Российскую Православную Церковь.

Отношения Петра Великого к Церкви было сложным. Первый российский император в своих письмах и указах регулярно цитировал Библию, всячески подчеркивал, что победы даются ему Богом, что необходимо говорить о христианстве, как о вере, которая способствует укреплению надежды и любви, почитал последнего патриарха Адриана. При этом не любил монашество, считая «чернецов» лицемерами и притворщиками, а в патриархе видел потенциального соперника по власти и авторитету.

Детство царя было непростым – за бунтом стрельцов, за его сестрой Софьей стояли консервативные круги, с которыми можно было ассоциировать и духовенство. Кроме того, недавнее столкновение патриарха Никола с царем Алексеем Михайловичем также не добавляло молодому царю желания иметь рядом с собой Предстоятеля Церкви. После смерти патриарха Адриана Петр был занят войной и реформами, и лишь 25 января 1721 года был принят закон «Регламент или устав духовной коллегии», устранявший патриаршество и заложивший основы для превращения Церкви в одно из государственных ведомств.

По новому закону главой Церкви фактически становился император, а сама духовная коллегия представляла собой ведомство, где было несколько епископов, священников и чиновников, одним из которых являлся обер-прокурор. Первоначально это должность не имела большого значения и на нее могли назначаться военные низких чинов, но со времени Александра I обер-прокурор начинает играть все более заметную роль в управлении Церковью, и уже к середине XIX века приводит к конфликтам. Так в свое время два самых видных русских иерарха, два Филарета – Московский (Дроздов) и Киевский (Амфитеатров) – вышли из состава Синода в знак протеста против всесилия графа Протасова. Как образно заметил свт. Филарет: «Шпоры генерала цепляются за мою архиерейскую мантию». У Лескова есть очерк «Борьба за преобладание», посвященный как раз синодальным баталиям. Очень поучительный.

Несколько десятилетий спустя, в Синоде, находившемся под крылом Победоносцева, такие демарши были попросту невозможны, поскольку этот обер-прокурор принимал решения почти исключительно из своих соображений и пренебрегал мнением иерархов.

Всемогущество государства в делах Церкви было заложено еще Феофаном (Прокоповичем), называвшем царя епископом над епископами: «Могут государи епископами народа, себе подданнаго, нарицатися. Имя бо епископ значит надсмотритель… Государь, власть высочайшая, есть надсмотритель совершенный, крайний, верховный и вседействительный, то есть имущий силу и повеления, и крайняго суда, и наказания над всеми себе подданными чинами и властьми, как мирскими, так и духовными». Это цитата из проповеди соратника Петра I является крайним выражением цезарепапизма. На практике это иногда приводило к печальным последствиям – император Павел I отказался снимать шпагу при венчании на царство, а затем причастился как священник у престола.

К началу ХХ века синодальную систему критиковали многие епископы и священники. У императора Николая II не один раз просили разрешения собрать Поместный собор, на котором предполагалось обсудить вопрос о восстановлении патриаршества. Сергей Нилус и ряд других авторов приводят апокриф, рассказывающий о том, как несколько православных иерархов пришли к Николаю II просить о восстановлении патриаршества, а тот предложил в ответ, что он сам примет постриг и будет возведен на патриарший престол, а престол отдать сыну. Как в ΧVII веке: патриарх Филарет (Романов) и царь – его сын Михаил Федорович.

После февральской революции 1917 года вопрос о восстановлении традиционной формы управления Церковью становился все более актуальным. Необходимо было срочно создать структуры, позволяющие принимать решения в Церкви независимо от формы правления в государстве.

У идеи восстановления патриаршества были противники и в самой Церкви. Они боялись, что первосвятитель Московский со временем может начать действовать также, как обер-прокурор: принимать решения, не оглядываясь на мнение епископата, священников и мирян. Чтобы этого не произошло, предлагалось ограничить функции предстоятеля Церкви во внутрицерковных делах – он должен был оказаться регулятором ведения дел в Синоде, состав которого не зависел бы от патриарха.

Эта схема управления Церковью представлялась наиболее демократичной – важнейшие решения принимает Поместный Собор, а первосвятитель занимает место своеобразного секретаря, который лишь координирует повестку дня. Отметим, что и сторонники восстановления нормального управления Церковью говорили о необходимости четко определять права и обязанности патриарха, что позволил бы избежать угрозы абсолютизма уже внутри Церкви. Протоиерей Феодор Титов еще в самом начале ХХ века говорил, что, «установление па¬триаршества было не столько церковной инициативой, сколько гражданской ре¬формой, задуманной по воле гражданского правительства для возвышения автори¬тета Московского государства. Учреждение патриаршества было предпринято под влиянием главным образом политических соображений». Заметим, что эта позиция опирается на исторические факты. Патриаршество на Руси было введено в конце XVI века, а фактически автокефальной Церковь была примерно за сто лет до этого события.

Последующие события показали, что сторонники восстановления патриаршества на Руси видели дальше своих оппонентов, предполагавших, что преследований Церкви не будет. Будущий священномученик Иларион (Троицкий) на Поместном соборе 1917-1918 годов говорил о том, что необходимо «освободить наше церковное управление от тех язв, которые явились печальным плодом двухвекового пленения Русской Церкви властью государственной».